http://probba11.rusff.me/ проба_для_дизайна ru-ru Sun, 03 Jul 2022 12:43:49 +0300 MyBB/mybb.ru http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=331#p331 <p>Смерть — это не мгновенное изменение состояния, а продолжительный процесс.</p> <p> На Берегу нет ветра, совсем. Нет того привычного морского бриза, что накатывает вместе с волнами, обволакивает легкой прохладой, принося с собой запах морской соли и водорослей. Хиггс помнил, когда впервые увидел берег — настоящий берег живой стороны — намного позже, чем когда впервые заглянул на береговую зоны за выходом смерти, охватил взглядом безразмерное пространство по ту сторону, где душа кусками разрывается на части. В мире, что по ту сторону — для него та самая, где люди отчаянно хватаются за соломинку короткой бесполезной жизни — его разочаровало море. Огромное, темное, массивное и абсолютно пустое. Оно не заставило его задержать дыхание от восторга, не заставило ощутить прикосновение извне, легкие касания, которые словно покалыванием ощущаются. Хиггс оказался разочарованным ребенком, которому обещали Диснейленд, а в итоге повели кататься на качельках.<br /> Тут все было иначе, глубже, чувствительней. Тут душа рвалась наружу, рассыпаться на миллионы молекул, взлететь, обернуть Ка вокруг своей оси, намотать на катушку и выкинуть в глубокое черное море, больше похожее на разлившуюся нефть, дабы отправить дальше, как можно дальше за грань. Хиггс часто смотрел за грань, часто думал, что будет, если с головой броситься в черную муть, нахлебаться нефти и гудрона, заполняя легкие полностью, отдавая себя той стороне. Какой бы мир его ждал? Был бы он похож на Берег или оказался бы точно таким же разочаровывающим, как Тихий океан, к которому он вышел когда-то давно?<br /> Монаган голову назад откидывает, ощущает под затылком рассыпчатый мелкий песок, такой холодный, такой податливый, пальцами зарывается в него глубже, ощущая эти песчинки. Когда он впервые попал сюда, то был... воодушевлен. Счастлив. До дикой трясучки, бешено скачущего сердца где-то в горле, неистового мандража, от которого так и не избавился до конца. Только за пределами смерти он мог сказать, что жил по-настоящему.<br /> Это не клетка его дяди, в которую он пытался его запереть, не его бесполезная гниющая оболочка, пригодившаяся лишь только для того, чтобы продемонстрировать ему всю прелесть выхода смерти. Это не еще один бункер, в котором его в очередной раз пытались запереть. Когда Хиггс выбрался впервые на поверхность — он закричал. От досады, что столько времени провел там, внизу, за плотными стенами, словно забившаяся в коробку крыса. От обиды, что столь долгое время позволял обманывать себя чужими страхами. От счастья, что это все наконец закончилось. Лучше жить убийцей, чем жить слабым и забитым.<br /> Лучше просто жить, чем безвозвратно уйти на ту сторону — так ему вещал дядин голос из под подкорки.<br /> Хиггс себя иногда ощущает зараженным той же болезнью, что и дядя когда-то. Маниакальным желанием притворяться, словно знаешь лучше всех. Но ведь он и правда знал многое — он видел, чувствовал — у него почти получилось. Почти получилось освободить бедных заблудших овечек, сбившихся в стадо. Он не жалел о смерти, ибо смерть лишь только долгая вереница пути, что ожидает впереди, вдоль по черному берегу все дальше, туда, где не светит солнце, где есть что-то большее, чем тревоги о столь низменных вещах как чувства.<br />&#160; &#160; И все же...<br /> И все же он тут. Его самый последний шанс, его личный серафим, облаченный в крылья и глаза, смотрящий и наблюдающий, его последняя надежда, разбившаяся в прах, оказавшаяся всего-навсего очередной ложью, очередной полнейшей херней, от которой раскалывается голова и челюсть сжимается так сильно, что зубы начинают болеть. Жаль, что ему уже надоело ненавидеть. Ему надоело ненавидеть весь этот мир, живущих в нем, ему надоело ненавидеть дядю, до тошноты добренького Сэма, блядски идеальную Фреджайл, оказавшуюся такой податливой Амелию, себя, в конце концов. И осталось лишь только это.<br /> Море шумит реверсивно, перекатывает воды по мелкой гальке столь отчаянно, пытается унести за собой остатки чужих полуразложившихся некрозом туш, от которых остались оболочки, пропитанные черной патокой.<br /> Хиггс пальцами поддевает поломанный одрадек, словно паук, которому вывернули лапки, несчастный механизм пытается лопастями мигать раз за разом, вновь и вновь. Он пальцами зарывается в пластиково-металлическое нутро, перебирает провода и диоды, что подают признаки жизни. На пальцах все еще остается песок, он все еще мелкой крошкой сыплется вниз, сыпется на одрадек, под мерный реверсивный шум моря.<br /> Медитативное состояние на мгновение заставляет его забыть, что, на самом деле, он из себя тут представляет, заставляет позабыть, что сердце его никогда не взвесят на весах и никогда не кинут на пожирание, как у самого страшного грешника. Хиггс усмехается — он никогда не обманывал себя, что попадет в ад, неважно, каким он будет, полный чертей, приветливо ждущих его перед уже растопленным котлом; раззявленный гиппопотамо-крокодильей пастью огромной Амат, рядом с золочеными весами шакалоголового бога или еще каким-то вариантом. У него вот, например, личный ад — это тихий Берег и собственные мысли, закравшиеся в самое нутро, нить за нитью по швам расходящееся собственное &quot;Я&quot;, рассыпающееся по берегу этим мелким песком и галькой.<br /> Он раз за разом, бусинами в четках, перебирае собственные мысли, собственные движения и действия — Монаган не сожалеет — сожаление для тех, кто не понимает, что из себя представляет, а он вот понимает — он дрова в костре, сжиженный газ в баке, все то, что придает движение, заставляет огромный локомотив медленно следовать к цели. Главный злодей, плохой парень этой истории, ради победы над которым герои объединяются и достигают своей цели. Он бы смеялся, да уже устал, зубы болят.<br />Хигс оказался именно тем, кем должен был стать.<br />&#160; &#160;И оказался именно там, где должен был быть.</p><div class="hvmask" id="block-1"><p>[nick]Higgs Monaghan[/nick][fd]death stranding[/fd][icon]https://i.imgur.com/fzH7FkD.png[/icon][status]ваши боги мертвы [/status][lz]&lt;center&gt; I got friends on the other side&lt;/center&gt;[/lz]</p></div> mybb@mybb.ru (Godfather) Sun, 03 Jul 2022 12:43:49 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=331#p331 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=330#p330 <p>Да что б оно все, эти громкие звуки меня пугают, действительно, заставляют морщиться, сжиматься. Оказывается наблюдать из окна за этим действом не тоже самое, что быть его частью. Находиться в самом эпицентре шумной толпы, которой до тебя буквально нет дела. Когда ни единого взгляда не направлено, нет перешептываний за спиной, желаний отойти как можно подальше от меня, как от прокаженной, заразной такой ужасной болезнью как трусость, что до сих пор не понять, она передается генетически или же воздушно-капельным путем.<br /> — Не надо быть таким впечатлительным, Зараза, — пытаюсь не смотреть на него в этот момент, с тем самым гадким ощущением, что не хочу видеть это выражение лица: отвращение, пренебрежение. Раньше такие гримасы лишь только меня в моей правоте уверяли, очередное доказательство того, что я права в своих действиях, если кому-то что-то не нравится, то пусть отправляются в бездну. Это проще — считать, что кругом только враги, что кругом недруги, такие глупые, тебя презирающие. Намного сложнее думать, что это точно такие же люди, чье мнение отличается, но что нельзя назвать неправым.<br />В конце концов, если так подумать, мой отец и правда оказался предателем...<br /> Трясу головой, пытаясь эти мысли из себя выбить и полностью сосредоточиться на сладости во рту, в пещерах такого не достать, такие вещи только для высших чинов и военных, что находятся на поверхности планеты, не для каких-то побирушек или работником фабричного звена, коими являлись... ну да, большая часть населения Россыпи. В пилоты шли либо от отчаяния, либо от глупости — я это уже уяснила, вот лично отправилась по глупости и тупой уверенности, что могу кому-то что-то доказать,&#160; а в итоге...<br /> Следующая фраза заставляет пудингом подавиться, истошно закашлять, прикрывая рот.<br /> — Кто... Я? — вопрос дурацкий, Йорген смотрит на меня, улыбается мне, это непривычно, это странно, никто не улыбается мне, потому что... это же я! Оглядываюсь по сторонам, но окружающие реагируют абсолютно спокойно, словно все именно так и должно быть, ничего не поменялось, Киммалин все так же витает в облаках, Фрейя все так же выглядит грозной преподавательницей летных курсов среди нас всех, Недд и Артуро строят из себя идиотов, а Йорген... приходится опустить взгляд, мне настолько неловко, настолько странно, что еще немного и закричу прямо тут. Он не должен так ко мне относится, почему он просто не может презирать меня, как все остальные. Я знаю, что делать с теми, кто меня не любит, но что делать с теми, кто пытается быть мне другом...<br /> — Конечно... да. — Поднимаю взгляд, сталкиваясь с чужими карими глазами и то, насколько они теплые и дружелюбные сбивает с толку, заставляет меня всю сжаться, жутким жаром обдавая. Так нельзя. Чины высшего командования должны находиться на другой стороне социальной лестницы по отношению к своим подчиненным, а я — подчиненная, я должна слушаться. Сколько бы раз себя в грудь не била, припоминая бабулины рассказы, где герой-одиночка всех спасает, а от команды отрываться нельзя и субординацию следует соблюдать во славу общего дела. Окружающие галдят, кажется Артуро готов овощем Недду в глаз залепить, в том проснулся фермер, которому срочно надо поведать, как трудно выращивать на этой злобной неприветливой земле хоть что-то, словно они и до этого об этих трудностях не знали. А я не в стороне, не в эпицентре, я просто часть этого, локтем пихаю одного из парней, фыркаю и смеюсь — вместе со всеми. Не оторванный кусок, не пришитый, а просто часть. Как же странно...<br /> И смотрю на Йоргена украдкой, пытаясь сделать вид, словно плафоны обеденного зала до ужаса интересные...</p> <p> — Подойдет? — машу перед бабулей бумажным свертком, а она в ответ своими белесыми глазами прямо мне в душу, чтобы наверняка. Как оно вообще иначе быть могло, я себя сейчас прямо дурой чувствую жуткой, что уж говорить об остальном. А в голове мысль о капитулировании, тактическом отступлении, что не надо никуда идти. Может сказать что заболела? Подцепила какую-то дрянь и теперь валяюсь с лихорадкой... да Тор же спалит что ничего подобного и все со мной хорошо, даже если попросить соврать — он этого не умел никогда. Можно еще себе что-нибудь сломать, не в первый раз, оказаться в больнице, как обычно. И тут же воспоминание, как теплые пальцы ладонь стискивали... почему все должно быть так сложно?<br /> От ощущения того, что я идиотка лишь только хуже. И выгляжу по идиотски, смотрю на свою одежду, не форму летного училища, не рабочий комбинезон, а какое-то странное платье, которое мать вытащила откуда-то из под полы, словно всю жизнь ждала этого момента, когда дочь образумится и станет нормальной, наконец решит, что настало время начать кому-то нравится. Смотрю и себя не узнаю. Спенса бы никогда такого не сделала... вздыхаю так тяжко, что бабуля ко мне руки тянет, пальцы мои в своих морщинистых грубоватых ладонях сжимает, глаза белесые смотрят словно прямо в саму душу, пытаясь пригладить, словно ощетинившегося зверя.<br /> — Разве Темуджин испытывал сомнения, когда вел свой народ на меркитов? А когда Атилла шел на Рим? Ммммм я так не думаю... — бабуля качает головой, раньше истории о великих полководцах воодушевляли, сейчас же хотелось фыркать, не думалось, что Чингисхан или Атилла имели среди своих проблем отношения с одногодками, но говорить нечто такое бабуле казалось неправильным. И я стараюсь казаться счастливой, словно и нет бури внутри, страха, сжимающегося угрем в животе.</p> <p> Нижние пещеры были... объемными. Или это просто людей было меньше. На верхних уровнях куда ни плюнь — в человека попадешь, которому очень не понравится, что ты в него харкаешь, а тут же все было слишком свободно, в некотором роде даже пусто. Это и есть то самое свободное пространство, безопасное со всех сторон нижнего уровня, о котором только и говорят.<br /> Прижимаю к груди сверток, словно опасаюсь, что вот сейчас его изымут и попросят на выход, как это обычно бывает, но окружающие смотрят без настороженности, без призрения, видят значок пилота ССН и расступаются, словно перед кем-то важным.<br /> Какой же сюр.<br /> Глаза лихорадочно проходят по толпе, в веренице лиц выискивая хоть кого-то знакомого, цепляются за ФМ, что стоит в окружении каких-то напудренных людей, заведя руки за спину и что-то им втолковывая. Я хочу к ней подойти, затесаться под бок, кто знает, может удастся присесть ей на хвост на этот вечер и давить из себя немую улыбку, кивая болванчиком и ходя туда же, куда и она. Вроде бы для этого и существуют подруги,чтобы прикрывать в патовых ситуациях, а эту можно было бы такой назвать, никогда еще сильнее у меня не было желания прилюдно кричать и пытаться убежать отсюда. Но быстрее, чем успеваю к Фрейе подойти, замечаю капитана, ловлю его взгляд и уже никак не отвертеться, приходится подойти, саму себя одергивая, что локтями этих гостей расталкивать нельзя, это тебе не рынок верхних пещер.<br /> — Я пришла. — Жму плечами, нервно поправляя распущенные волосы, все норовящие на глаза наползти, а сама пытаюсь найти причину не начать истошно вопить о том, как же это все глупо, протягивая вперед сверток, чуть пожелтевшая бумага, которая оставалась еще со времен Непокорного, которую бабуля у себя хранила для вот таких вот особенных подарков. — Там ничего такого, это жеода, я ее нашла однажды в пещерах и ну... там не только крысы водятся как видишь. Ты говорил без подарков, но с пустыми руками приходить не очень красиво, так мама над ухом бухтела, пришлось ее слушать, вот...<br /> Самое хреновое в этом всем, что мне и правда хотелось, чтобы ему понравилось...</p> <p>[nick]Spensa Nightshade[/nick][icon]https://i.imgur.com/66LQTdW.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sun, 03 Jul 2022 12:42:05 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=330#p330 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=325#p325 <p>Мироель знает, как только они вернутся в замок, то столкнутся с глухой стеной недоверия Седогрива. Старик слишком много потерял в этой жизни — сына, свое государство, свой народ. Глупые надежды он похоронил вместе с останками семьи и, как и многие, старался смотреть на происходящее реалистично. Альянсу нужна была твердая рука, которая способна навести порядок. Альянсу нужен лидер, способный сплотить всех перед лицом общей опасности, потому что люди были напуганы, растеряны, но по мнению Седогрива Андуин пока что был не готов занять место своего отца. Велен призывал старого воргена к терпению, просил дать новому королю время, поддержать, ведь самое худшее, что сейчас можно было сделать, это оставить юного Ринна одного. Живущий в этом мире многие тысячелетия, Пророк умел ждать, он всегда смотрел далеко вперед, дальше, чем способен заглянуть человеческий разум. Но у Седогрива этого времени не было, как его не было у Азерота и тех, кто его населяет. Сердце самой Мироель в это мгновение разрывалось на части — как воин она понимала, насколько разобщенность армии способна сыграть против них самих не в лучшую сторону. Сомневающийся солдат, сам не ведающий того, за что сражается, утерявший последнюю надежду, неспособен яростно биться с врагом, что безжалостно истребляет расы и выжигает целые миры. Но если силой заставить Андуина выйти вперед перед людьми, будет только хуже, ведь в его глазах они не увидят ничего, кроме растерянности. Тогда они потеряют еще одного короля и Мироель не могла позволить этому случиться.<br /> И все-таки, стоило хотя бы попытаться достучаться до Седогрива. Послушать, что он думает о том, что стоит делать дальше.<br /> — Мы не позволим уничтожить этот город снова. — Ее голос давно уже не дрожит ни от боли, ни от страха. Для них не осталось места в душе дренейки. Только вера в Свет и надежда на будущее. Вера, что эта битва будет выиграна, а враг уничтожен навсегда. Мироель касается руки короля, сжимая его ладонь, прижимая груди. Если бы только можно было поделиться с ним своей уверенностью в собственных силах. Если бы. — Нет, врать тоже не стоит, лучше это не сделает. — Мироель вздыхает, плечи опустив, на мгновение позволив общей усталости взять верх, но тут же снова обращает свой взгляд к королю. — Просто верь в тех, кто сейчас сражается на Расколотых островах, в тех, кто рядом с тобой. Просто поверь в меня. — Уголки губ дернулись в мимолетной улыбке. — Тебе не нужно сражаться в этой битве одному. Всегда есть, кто готов тебя поддержать и подставить свое плечо, когда ты сам не в силах идти вперед.<br /> Так было и теперь. Пока Альянс сражался с порождениями скверны там, где небо давно заволокло черными тучами, где земля расходилась глубокими ранами и была усеяна телами павших, Андуин бился с собственными демонами здесь, в Штормграде, из последних сил пытающийся вынести груз ответственности, что свалился слишком неожиданно. И даже оплакать столь болезненную утрату не позволяют в полной мере, разобраться в себе, в своих мыслях, все хорошо обдумать без постороннего давления. Слишком большая роскошь позволить себе остаться в стороне.<br /> — А для меня, в это самое мгновение, нет никого важнее тебя, мой друг. — Слова поддержки согревают душу теплом, заставляя вновь улыбнуться. Мироель счастлива, что никакая боль не забрала у них с Андуином эту дружбу, что долгие годы выстраивалась так бережно, и никакие утраты не позволили обозлиться друг на друга. — Да, пора возвращаться.<br /> Время сейчас и правда было ресурсом важным, и было его немного, но все-таки Мироель не согласна, что прогулка их с Андуином стала слишком большой роскошью. Если слова дренейки хотя бы немного позволили приблизиться к той цели, ради которой она пришла, значит все это было не зря. Если ее поддержка помогла королю хотя бы немного почувствовать себя лучше и найти в себе силы сражаться — значит это было не зря. Кто знает, насколько хуже все могло обернуться, если бы Седогрив решил лично поговорить с Андуином. Насколько сильно бы тот снова закрылся от окружающих?<br /> В вечернее время замок почти опустел, и только стража верно не покидала свой пост. Трон пустовал без короля, как и пространство вокруг не занимали извечные просители, советники, герои. Из соседнего зала доносились голоса, разгоряченный спор короля Седогрива и пророка Велена. Один нетерпеливо взмахивал руками в своих горячих речах, второй же спокойно отвечал, непоколебимый, словно скала под натиском волн. Эти мысли заставили уголок губ едва дернуться в усмешке, настолько различие между дренеем и воргеном было очевидным. <br /> Чужая рука дергает в сторону. Мироель удивленно смотрит на Андуина, но все-таки молчит, прислушиваясь, за реакцией короля наблюдая. Дренейка никогда не умела играть в шпионов, всегда была слишком прямолинейной для того, чтобы прятаться, предпочитая встречать любые испытания лицом к лицу. Но порой нужные слова говорят только в тишине, с уверенностью, что больше их никто не услышит. И все-таки, даже Седогрив не смог высказать Андуину свое недовольство прямо. Мироель чувствует раздражение, потому что любые тайны, любое недоверие порождает только лишь большее недоверие.<br /> — Пророчествами войну не выиграть. У парня доброе сердце, но он слаб. — Пришлось сжать руку короля чуть сильнее, чтобы не позволить себе войти в зал, требуя от присутствующих говорить перед королем прямо, словно эти слова воргена стали личным оскорблением для паладина. Андуин же лишь снова потянул в укрытие, чтобы их с дренейкой не заметили. Пожалуй, так будет лучше, иначе этот разговор закончится очередным спором, коих сейчас и так было предостаточно.<br /> И все-таки, Седорив озвучил ту мысль, которая наверняка посещала и самого Андуина. Король должен знать цену своим приказам и отвечать за них. Как и любой человек, стоящий во главе армии. Мироель хорошо знает, как просто быть обычным солдатом. Все, что ты должен делать, это следовать чужой воле, ведь ответственность всегда несет тот, кто отдал приказ — с него будут спрашивать за последствия и за погибших. Вариан мог погубить множество жизней, но выбрал пожертвовать своей. Решение, достойное настоящего правителя, но все-таки, теперь ответственность за него должен был нести Андуин, как нынешний король.<br /> — Это действительно так. Король должен знать цену своим приказам. — Мироель присаживается рядом, на колено опираясь. Седогрив и Велен наконец покинули зал, так и не заметив незваных гостей. Дренейка руку кладет на плечо Андуина. — Но ты не слаб. Знаешь... к такому невозможно привыкнуть так скоро. Когда меня стали столько людей называть Верховной леди, когда я увидела, что жизнь каждого из ордена зависит от моего слова... Это пугает. И это нормально. Но нужно набраться мужества, чтобы принять эту ответственность.<br /> Мироель поднимается, плечи расправив. Как бы ей не хотелось быть рядом, кажется, Андуину и правда стоило обдумать многое в одиночестве. Возможно, принять одно из самых важных решений в жизни.<br /> — Знаешь... — дренейка смотрит то на четки, то на короля. — Возможно, за эту идею многие бы меня осудили, но... — Мироель запинается на полуслове, в задумчивости перебирая пальцами бусины. — Может, мне стоит сопроводить тебя на место, где погиб король Вариан? Чтобы ты увидел все своими глазами, что происходит на Расколотых островах. Только при условии, что ты не проберешься туда один. Там опасно и я не пере... Альянс не переживет еще одну потерю своего правителя. — Мироель снова смотрит то на короля, то на вещицу, чувствуя, как смущение заставило всполыхнуть кончики ушей. — Могу я оставить эту вещь у себя? Как у Вариана был твой компас. Как напоминание о тебе.<br />[nick]Miroel[/nick][icon]https://i.imgur.com/il5qZL5.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sun, 03 Jul 2022 12:38:27 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=325#p325 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=324#p324 <p>Торгаст. Он все еще является ей в ночных кошмарах. Длинные коридоры, увешанные трупами, наполненные криками. Лязганье ловушек и цепей, далекие шаги Таррагра, что охранял владения своего хозяина. Клетки с душами, что доживали свои последние мгновения. Когда-то Мироель думала, что нет врага страшнее Легиона, но она ошиблась. То, с каким зверством демоны убивали всех, кто стоял у них на пути, теперь казалось милосердием по сравнению с тем, что делал со своими жертвами Тюремщик. Он истязал долго и мучительно, в один момент заставляя думать, что надежды нет, а потом показывая в видениях призрачный образ спасения. Смех Зоваала до сих пор звучал где-то в мыслях, гулом отдающийся, когда мертвое тело короля сжимали руки героя, когда тьма снова забрала его, оставив дренейку в одиночестве.<br /> — И тем не менее, ты стоишь здесь, передо мной. Кто вернул тебя в этот мир? — Сильвана то была или кто-то другой? Что это было, шутка или столь большая необходимость? Способно ли было хоть что-то в этом мире оправдать подобное надругательство? Сейчас все эти вопросы роем ютились в мыслях дренейки, ей хотелось знать ответы на каждый, если король соизволит их дать. <br /> Казалось бы, Мироель должна радоваться, что ее король снова здесь, рядом, только руку протяни. Но пусть он выглядел также, то был уже другой человек, и дело не в мертвенно бледной коже, светлых прядях и даже не в холодном безжизненном взгляде. Король иначе говорил, мыслил, а может, он просто наконец дал волю тому, что всегда было внутри. Правитель, что так стремился к миру и хотел угодить всем. Мироель помнит, как однажды Андуин упомянул, что невозможно быть хорошим для всех и стоит быть более жестким, все-таки, он король, его слово здесь закон.<br /> — Только смерть сможет забрать эти воспоминания. — Мироель хотела бы забыть случившееся, начать эту жизнь заново, если бы то было возможно. Наверное, стоило обратиться к магии, найти способ, но дренейка считала, что это будет неправильно, предавать чужую память. Память того, кто пожертвовал собой, чтобы спасти многих. Мироель ловит себя на мысли, что ни одна из спасенных жизней не стоила той, что они потеряли, даже ее собственная. Если бы можно было вернуть все вспять, она бы никогда не подняла оружие, нашла бы способ вернуть короля, освободить от хватки Тюремщика. Но только не смерть, не так и не от ее руки. И даже слова Андуина о том, что он не винит героя, не вселяют больше уверенности. Боялась ли она сейчас его гнева или ненависти? Нет. Заслужила ли она их?<br /> Дренейка вздрагивает, ощущая прикосновение холодных пальцев. Она смотрит на Андуина, на его бледное лицо и не чувствует ни отвращения, ни страха, но и лицо его теперь кажется бесконечно чужим. В нем больше нет ни сострадания, ни тепла по отношению к другим, к которому так часто тянулась сама Мироель.<br /> Дренейка идет следом, слушая внимательно. Ловит себя на мысли, что судьба Альянса ее больше не интересовала, как и судьба Штормграда, его жителей. Но все это все еще волнует его, иначе вернулся бы Андуин в этот мир?<br /> В кабинете холодно, так, что пальцы сводит сразу. Дренейка разминает их, осматриваясь по сторонам. Пыль успела собраться в некоторых местах, на столе царил бардак, сваленные в кучу бумаги, на стене портрет, прикрытый тканью. Мироель берет в руки документ, силясь разглядеть что-либо во мраке этой комнаты. <br /> — Ты просишь меня убить человека? — она повышает голос. Это недоумение, раздражение, гнев. Акцент выступает сильнее обычного, а дренейка начинает расхаживать по кабинету из угла в угол. — Это не то же самое, что случилось в Торгасте, Андуин. Ты сам сказал, что случившееся было твоим выбором. Я все равно несу ответственность за то, что направила на тебя оружие, но... сейчас ты просишь напасть первой, просто так. Все, что я когда-либо делала раньше, было для защиты других, но сейчас стенам этого города ничто не угрожает.<br /> Он так спокойно говорил о расправе над другими. Мироель губы поджимает. Она понимает то, о чем говорит Андуин — если не пресечь подобное на корню, неизвестно, что будет дальше. Смута. Но ее это больше не касается, нет, только не так.<br /> — Почему ты просишь об этом меня? У тебя полно солдат, которые за плату с радостью запугают кого угодно. Я больше не тот герой, которого можно за сто золотых послать, чтобы разобраться с чужими проблемами. Я многое отдала ради Азерота, ради тебя. Получила ли я что-то взамен?<br /> Ее это злит. Пальцы сжимаются в кулаки, мнут документы, губы стягиваются в тонкую линию. Впервые она сказала то, о чем думала множество раз, но раньше все было иначе. У нее был смысл терпеть все это, смысл, чтобы идти за одним человеком, думать, что дренейка следует за своими желаниями, путая их с чужими. Ее король умер, а значит, вместе с ним умерли и клятвы, данные ему. Но кто герой без своего короля?<br /> — Назови причину, по которой я должна совершить подобное и поступиться собственными принципами. — Мироель подходит ближе, смотрит с вызовом, хмурится в своем недовольстве. — Я не герой. И не убийца. Почему ты просишь об этом меня?</p> <p>[nick]Miroel[/nick][icon]https://i.imgur.com/il5qZL5.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sun, 03 Jul 2022 12:37:44 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=324#p324 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=323#p323 <p>Свет говорит о том, что миров великое множество. Не у каждой звезды есть планета, что идеально расположена так, чтобы тепло и космические силы не спалили и не раздавили в пыль, чтобы помогли родиться жизни. Не каждая из планет в себе прячем спящую душу, свернувшуюся калачиком у самого магматического ядра и тихо дремлющую. И все таки... их множество. Считать бесполезно, вычислить нереально. Проводя мосты меж миллиардов звезд, они вновь и вновь идут от жизни к жизни.<br />Точно так же, как шел и Пылающий легион. Когда Андуин только учился у Велена, когда проводил дни и ночи на Экзодаре и его окрестностях, учитель показал ему одно из видений, то, что когда-то было, то, что могло случиться. Небо у той планеты было тепло-кораллового цвета и яркий желтовато-белый шар завис прямо над ними, Андуин выдел в красноватых очертания небосвода несколько кружащих вокруг лун, что еле различались в это время. Он рассматривал пестрые растения, без острых углов, такие аккуратные, словно обточенные водой, они медленно колыхались на ветру, яркие цветные бутоны тянулись ввысь и трава под ногами шелестела под шагами.<br />А потом зеленая скверна прорезала все. Он видел когтистые руки, что чертили демонические руны прямо на земле, выписывали круги и завитки, от которых сердце сжималось, яркими всполохами&#160; и шепотом где-то на периферии сознания. Андуин видел, как легко можно уничтожить мир. Как под этими рунами начинает трескаться земля, как толчками выходит магма земной тверди, сжигая все, что до этого обитало на поверхности. Андуин слышал, как раскалывается земля, как в оглушительном шуме крошащихся тектонических плит можно было различить всхлипы и предсмертные стоны живых, тех, кто был тут родным. И потом... только тишина. Коралловое небо потухло, окрасилось в космическую пустоту, а куски земли, что ранее были чем-то цельным, разлетелись, разорванным хищником зверем. Без звуков, без агонии. Просто в один момент все перестало существовать.<br />Андуин закрывает глаза, пытается головой трясти, словно собака, которой в уши вода набилась. Он никогда больше не сможет забыть, он и не хотел забывать, то самое напоминание о том, что случится, если вдруг в какой-то момент они эту битву проиграют. Он в этой битве с самого детства, наблюдает со стороны, участвует как и положено, со всем рвением светлой души, жаждущей справедливости и пытающейся защитить тех, кто сам этого сделать не может. Он себя чувствует уставшим, наизнанку вывернутым, настолько, что дышать становится тяжело, воздухом спертым, удушливо-сладким, как при разложении. Хуже всего то, что он знает, как пахнет полуразложившийся труп. И не только это.<br />— И все же нужно больше людей. — Матиас Шоу глубоко вздыхает, переводит взгляд с одного агента на другого, Салли самозабвенно копается в носу, Рел делает вид, что его тут нет, а может и правда мыслями уже где-то далеко. У мастера над шпионами глаз дергается и он издает протяжный, тяжкий вздох. — Лорды друг друга с потрохами сожрут в ваше отсутствие, мой король.<br />— Великолепно, как раз сократим поголовье. — Андуин проводит ладонью по лицу, пытается стереть накатившую усталость, вот только так просто от нее не избавиться, как и он залегших черных кругов под глазами, как и от морщин, что складываются на лбу и у кончиков тонкого рта, когда в очередной раз он пытается не засмеяться истерически от происходящих событий. Он каждую ночь перебирает бумажки и каждый день выслушивает очередные бесконечные жалобы. Ему вроде бы и хочется спать, но со сном возвращаются кошмары и даже Свет не в силах их прогнать. Он вроде и хочет есть, но каждый кусок обращается в тлен, рвотными позывами откликаясь.<br />Андуин чувствует себя слабым. Чувствует себя беспомощным. Но что куда как более важней, он чувствует себя ненужным.<br />Седогрив недовольно ворчит по другую сторону стола, но сказать против ничего не может, хотя явно хочет. В его глазах это ребячество, ну что ж, пусть будет так. Туралион смиренно принимает его приказ, опустив голову, светоносный генерал молчалив и исполнителен, этого порой бывает достаточно. Шоу хмур, подперев кулаком подбородок он по инерции покусывает край рыжих усов. Лорд-адмирал пытается улыбнуться ему через стол, приободрить, как много раз до этого, сложив тонкие бледные руки перед собой на столешнице. Лишь только учитель кажется спокойным и достаточно... умиротворенным, возвышаясь над всеми несокрушимой крепостью.<br />Андуин сам себя успокаивает, что это ненадолго. Что может вообще произойти?</p> <p>В Штормграде ярко светило солнце. Откинув капюшон, Андуин подставил лицо под яркие солнечные лучи, ощущая, как тепло по нервным окончаниям подбирается к самому нутру. Давно в городе не было таких хороших дней, а может он сам их не замечал в веренице бесконечной работы, постоянного давления, что тянет откуда-то изнутри и тревоги, что черной патокой разливается по легким, не давая нормально дышать. Он сам себя ловил все чаще, что просто смотрит в стену, без единой мысли в голове, с пустотой и желанием, чтобы все это... закончилось.<br />У него опять попытались отнять его Свет. Его вновь попытались сломать.<br />— Давно я не выходил в город. Интересно, в центре у аукциона все так же устраивают драки? — это казалось дико и одновременно так смешно, когда вываливающиеся из таверны бежали искать себе приключений и находили их либо в фонтане, хлебнув из нее мутной водицы, либо об кулак кого-то точно такого же, ищущего себе проблем на этот вечер. В шумных торговых рядах было очень просто затеряться, там человек в старом плаще с пандаренскими иероглифами терялся очень быстро, несколько жителей туманных островов, замечая знакомые глифы, пытались зазвать к ним, расставляли руки, призывно улыбались. Андуин питался чужой жизнью, потому что иначе бы точно полностью иссох. Ему нравилось наблюдать со стороны, так он, всего на мгновение, напоминал сам себе, что живет именно так, чтобы другие жили так, как видел он в редкие моменты таких побегов.<br />Под старыми сапогами, сбитыми у носков, вздымается пыль. Он ощущает спиной взгляды агентов, что попрятались на самых видных местах, провожая его, словно любимая матушка в долгий путь, пусть последней у него никогда и не было, а ближайшая ее замена в виде леди Престор попыталась его сожрать в своей пещере.<br />— Ты никогда особо не рассказывала о том, что произошло по ту сторону портала. — Андуин невольно опускает взгляд, неловкость все еще периодически сковывает его, заставляя изнутри кусать щеку, неловкость и горячее желание, что казалось вещью неправильной по отношению к тому, кто так хорошо к нему относится. — И как сильно оно... было похоже на то, что помнила ты сама.<br />Прошлое и будущее переплетаются, в одной из ее вех мир стоит цельным, в другой же он, разорванный на множество частей, дрейфует в космическим пространстве, а оставшиеся там крохи пытаются совладать со своей же точно такой же разорванной жизнью.</p> <p>[nick]Anduin Wrynn[/nick][icon]https://i.imgur.com/fbWIoaS.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sun, 03 Jul 2022 12:34:07 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=323#p323 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=320#p320 <p>Не оставляй свидетелей.<br /> Шоу вбивал это в него с самых ранних лет, стараясь сделать хоть что-то путное из того, что подсунули, скинув на него балластом за все долги, обернутые вокруг горла поводком. Для него этот мир всегда был в мазуте вымазанном, канализационными стоками, черным выхлопным дымом и грязью, смешанной с сангиновой кровью. Он был недостаточно силен, слишком слаб, для того, чтобы выдержать удар, отец с сожалением смотрел за тем, как часть его самого оказывается слабей, заставляя его становится в несколько раз сильней, подавляя внутри себя обиду, чьи обжигающие языки мальчик ощущал на своей коже, стараясь сделаться как можно меньше, стараясь, чтобы полностью исчезнуть. Тетя успокаивала, проводила по его растрепанным волосам, повторяя, что не в физической силе преимущество, а в хитрости, смекалке, проворстве и от ее слов, от ее цветочного запаха и ароматов дыма в комнате клонило в глубокий сон без сновидений. Единственное место, где он мог спрятаться от реальности, в которой сильный пожирает слабого, ломает ему кости, освежевывает и срезает мышцы, изготавливая себе новый полезный инструмент. На темных прогнивших мостовых в ход идет все, что только может, а то, что оказывается бесполезным, в конце концов догладывают крысы, сверкая своими красноватыми глазками-бусинками из любого темного угла.<br /> У него никогда не было возможности выбраться из этих улиц.<br /> Такие как он не выбираются, клейменные навечно незримыми глифами, на которых отчеканено все его будущее, начавшееся в тенях и там же обязательно в конечном итоге и шедшее к концу. Ему не позволят выбраться, не позволят протянуть руку к солнечным лучам, палками и камнями загоняя обратно, словно чумное животное, которое может на своих лапах принести остальным смерть.<br /> И вместо этого, научившись жить в тени, полностью позволив поглотить с головой, себя ощущал так свободно и так хорошо. Законы общего порядка не имели над ним силы, мораль себе свою выстраивая из того, что видел собственными глазами, к каким выводам приходил сам, слушая похвалы о том, что, возможно, не такой уж он и дурак, возможно он и правда сумеет выжить, если очень хорошо постарается. Никто не говорил о том, чтобы жить, потому что это задача куда как посерьезней, нечто из разряда заполучения звезды с ночного светила, никто не позволит тебе на мгновение почувствовать себя счастливым. И то, что происходило сейчас, лишь еще сильнее подтверждало все то, что долгие годы считывалось с грязных стен нижнего города.<br /> «Помоги». Ты не просишь помощи, потому что это слабость, а за слабость с твоих костей обглодают последнее, перед этим предварительно убедившись, что в мгновения окончательные лишь только отчаяние и сожаление сжимают в тиски. Лишь только боль и страх — вот что ждет девицу впереди, долгая и упорная череда. Он оглядывается, ругает сам себя последними словами, отчего-то голос в голове его поносящий очень похож на отцовский, когда Андуин хватает девицу за руку и дергает в ближайшие кусты, прикрывая рот вновь. Какая же она шумная. И пестрая. Неужели они все живут так, никогда не задумываясь, что из тьмы выйдет монструозное создание, столь похожее на человека, чтобы лишить тебя всего? По другую сторону слышны шаги и громкая брань, ребятки не особо утруждаются в том, чтобы сохранять инкогнито, кто знает, может бравая стража уже на подходе, чтобы все тут оцепить, а значит, ему нужно выбраться быстрее, чем блюстители закона все тут оцепят.<br /> — Идти можешь? — он слышал, как громко она падала, даже не зная, как надо сгруппировываться, сразу видно, что никогда не пыталась закрыться от ударов ногами или когда ноги скользят по крыше вниз, заставляя поцеловаться с землей. Вор окидывает ее взглядом в полутьме, заплаканную и перепуганную, морщится, убирая руку и прикладывая палец к губам, что маска закрывала. А после достает нож и начинает резать. Ткань под заточенной сталью быстро поддается, он дорывает остатки, стягивая их и завязывая у бедра. Все женщины из тетушкиного дома так носили юбки, открывая ноги, демонстрируя изгибы, а еще прекрасно зная, что так удобней уносить ноги, если очередные ребята с двух районов решат выяснить тут отношения.<br /> — Мы сейчас побежим, чтобы не случилось не оглядывайся. И ни звука. — Что он вообще делает? Это здание с высоким забором, что он собирается делать, ее через главные ворота вести? Прикусив изнутри щеку Андуин в себя придти пытается, собираясь с мыслями, в голове вырисовывая примерный путь и пытаясь прислушаться к тому, что по ту сторону зеленой изгороди происходит. Шум и волнение только наростали, ребята из бухты нервничали все сильней — это хорошо, чем больше волнения, тем сильнее в глаза они долбятся, а значит больше шансов. Он перехватывает руку девчонки и тянет за собой, пригнувшись и стараясь идти с теневой стороны, там где фонари отбрасывали черные тени, в которых вполне можно было бы скрыться. Все дальше, к деревянным постройкам в которых скопился всякий хлам.<br /> — Я тебя сейчас подсажу, забирайся на крышу и ложись на нее. — Он подпихивает девчонку ближе к стене, пытаясь понять, как ее вообще подсадить, стискивая зубы от ощущения, словно к земле мешком прижали, когда хозяйка дома начала карабкаться вверх — как же громко — пытаясь ухватиться за край крыши. Говорил ему Джорах, что у большинства дворян из достоинств только кошель с золотом, который нужно срезать. Еще раз обернувшись на двор, вор быстро запрыгнул следом, перемещаясь к скату. Само здание к забору не прилегало, но было достаточно близко, чтобы можно было не то что перепрыгнуть, перешагнуть, что он и делает, одной ногой упираясь в край стены из которой острые пики торчат, а второй в край деревянного настила, обмазанного черным гудроном и какими-то ветками с листвой.<br /> — Давай сюда. — Он вновь руку протягивает, помогая перепрыгнуть на тонкое ребро каменной кладки и в этот самый момент слышит громкую брань с той стороны, что заставляет застонать от отчаяния. — Прыгай!<br /> Он толкает девчонку вперед, перехватив за талию и на этот раз холодная каменная кладка врезается в спину, так что белые пятна перед глазами пляшут, а на грудь давит чужое тело. Но кататься по земле и стонать времени нет, он поскулит потом, как обычно, забившись в темный угол до которого никто не доберется, даже тетя, а сейчас нужно уносить ноги. Он с себя стаскивает чужое тело, переворачиваясь на живот и пытаясь подняться с четверенек, потрясая головой, словно собака, которой в уши вода попала и только потом на ноги поднимается, упорно продолжая тянуть за собой в темноту. Что-то в груди давит, нестерпимо больно, что дыхание сбивается, пока они бегут по улочкам, ныряют через прорехи в заборах и по узким промежуткам меж домов бегут все дальше. Дома меняются, камень становится чернее, запах гнили и нечистот все более обильным ароматом витает, к нему примешивается запах стоячей воды и водорослей, показываются каналы, вдоль которых выстроились худые лодочки с забранными темными от водного ила сетями, по которым прыгают как по шаткому мосту. И только когда изгибы черных линий улиц становятся настолько хорошо знакомы, вор позволяет себе остановится, глухо дыша и хрипя, хватаясь за болящий бок.<br /> — Ты... сплошная... проблема. — Андуин на землю сплевывает, чувствуя неприятный привкус на зубах и морщась от этого.&#160; — Почему ты вообще... не уехала со своими... родителями?<br /> Он и правда зол, на нее, на себя, на Джораха, на весь этот мир и на судьбу в целом, совсем немного успокаивает мысль, что заказ он все-таки выполнил, но открывать теперь рот и говорить, что был в поместье во время налета себе же дороже и он лишь только еще сильнее щеку прикусывает с внутренней стороны, наконец распрямляясь. В оттенках красных фонарей ее бледное лицо окрашивается кровью, в глазах ужас плескается яркими всполохами, отблесками от карминового стекла, дрожит, от холода и страха, в новом мире,абсолютно незнакомом. Андуин стягивает маску вниз, открывая лицо, какая теперь уже разница, шумно вбирая болотный воздух и пытаясь в себя придти.<br /> — Ладно, тебя надо спрятать, пока я не узнаю, какого черта в поместье делали головорезы из бухты. — Он в задумчивости чешет щеку, пытаясь придумать, куда вообще ее стоит пихать, не к отцу же на арены вести. — Возьми меня под руку и опусти низко голову, не поднимай, пока не останемся наедине.<br /> Когда все закончится, ему устроят знатную головомойку, что он втягивает других&#160; в свои дела и прикрывается чужой улицей. Но все это будет потом, а пока он выводит девчонку из узкого переулка, тут же дергая в сторону, чтобы не влететь в толпу пьяных моряков, пришедших сюда спускать свои жалкие гроши, мимо лужи чего-то, что раньше было едой и алкоголем, пока это не выблевали обратно, все ближе к зданию с панорамными красными окнами из множества осколков собранных. Кто-то из тетиных работниц узнает его, машет рукой, он машет в ответ, вскидывая голову и продолжая толкать дальше, мимо общей вакханалии на верхние этажи, до самого чердака, где вместо огромных окон лишь только узкие форточки, на одной из которых вылизывается облезлый кот.<br /> — Пока сойдет... сюда не сунутся, если не хотят огрести по шее от всех близлежащих уличных воротил, этот дом приносит слишком хороший доход, чтобы можно было так просто начать тут все разносить. — Он падает на набитый старыми тряпками мешок и шипит, когда в боку вновь начинает колоть, хватается там, где были ребра. Напоминать о гостье и не надо, она сама о себе напомнит тем, как странно тут выглядит, неестественно. Глупо. — Ты как вообще?</p> <p>[nick]Anduin Wrynn[/nick][icon]https://i.imgur.com/fbWIoaS.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sun, 03 Jul 2022 12:28:23 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=320#p320 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=319#p319 <p>/&#160; &#160; &#160; &#160; &#160;Мироель прикрывает глаза, позволяя усталости взять верх, наслаждаясь тишиной, слушая чужое дыхание, чувствуя под ладонью биение сердца. Это мгновение спокойствия, столь важное и удивительное, непривычное. Дренейка чувствует, насколько она устала за долгие годы сражений, насколько была истощена, когда в жизни хорошего случалось не так уж и много. Казалось бы, ко всему возможно привыкнуть, но едва почувствовав вкус другой жизни, свое тихое счастье, отпускать его уже не хочется, отчаянно цепляясь всеми возможными способами. Мироель все еще была готова также отчаянно сражаться за все это, как и прежде, чувствуя страх потери, и в то же время - она видит перед собой эти голубые глаза, улыбку, касается чужой кожи, чувствуя тепло, гладит по волосам, зарываясь пальцами в спутанные пряди, и понимает, что порой можно уступить место героя кому-то другому, полному сил и рвения, а себе позволить эту маленькую слабость, тихую радость в объятиях дорого человека. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; — Это значит, что теперь мы можем видеться чаще? Ну, знаешь, не только когда Азероту угрожает что-то и нужно немедленно решать, что с этим делать. А, если, скажем... мне просто захочется тебя увидеть или сходить с тобой на какой-то большой праздник? Просто, ты зачастую занят, а я не всегда знала, как подступиться, чтобы не мешать. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Древний бог истощил героев этого мира, заставляя самые темные уголки сознания полниться мыслями, которые раньше бы себе многие не позволили. Мироель видела эти перемены в себе, когда ненависть раздирала изнутри, заставляя совершать необдуманные поступки, подталкивая к жестокости, рисуя в сознании картины врагов, которых дренейка разрывает собственными руками, не контролируя свою ярость. Паладин видела эти перемены и в Андуине, когда Тень мелькала в его взгляде, затмевая собой Свет, заставляя говорить то, что он обычно себе не позволял, делать то, чего обычно никогда бы не совершил. А быть может, все это не выдумки Н’зота и попытки подтолкнуть во тьму, сбивая с пути, но лишь он показывал то, что есть в каждом, позволяя наконец сбросить эти оковы, что сдерживали многих. Действительно ли Мироель была, в сущности, так жестока, способная забыть о всех принципах, которым следовала? <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Чужие прикосновения прогоняют эти мысли, если не полностью, то хотя бы заставляют отвлечься. Дымка тьмы отступает в сознании, оставляя место лишь собственным желаниям здесь и сейчас, затмевая вечные рассуждения о Тьме и Свете, о собственном месте в этом мире, о своей природе. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Андуин. - Дренейка смотрит укоризненно. Она понимает, что сложно избавиться от привычек, сложно переступить через себя, когда всю свою жизнь думал лишь о чужих жизнях, о том, как поступить правильно, а не о том, как хочется самому себе, забывая, что и твоя собственная жизнь не менее ценна, чем что-либо еще в этом мире. Мироель и самой не помешало бы этому научиться. - Прошу, пообещай мне, что не будешь думать о делах хотя бы то время, что мы будем на Дреноре. Пожалуйста. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Дренейка касается чужих губ в коротком поцелуе, все еще не веря тому, что может вот так свободно переступать через границы того, что раньше казалось недозволенным. Мироель касается лбом плеча, легонько боднув то, требуя чужих прикосновений, хвостом обвивая ногу. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Я хочу, чтобы это был наш с тобой выходной, а не очередное обязательство. День, свободный от всех тяжелых мыслей. Маленькое путешествие, где можно просто наслаждаться каждым моментом. У королей ведь... может быть такое, я надеюсь? Ну, знаешь, выходной. - Мироель знает, что быть королем слишком большая ответственность, чтобы вот так просто все оставить хотя бы ненадолго. И все же, она смотрит с надеждой, желая видеть в чужих глаза не только усталость и печаль от всего того, что пришлось пережить, но и счастье, самое настоящее, неподдельное. - Может, я много прошу, но... Я просто хочу видеть тебя счастливым как можно чаще. Ты заслужил это. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Мироель тянется к чужим губам, вновь оставляя на них свой след, оттянув нижнюю губу, легонько прикусив. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Знаешь, на дренейском языке есть выражение ”Туума'реса”, это означает “приятный сердцу”. Так говорят о тех, с кем тебе хорошо и спокойно, рядом с кем сердце не заходится в страхе, а трепещет от счастья. Впервые за долгое время я наконец-то могу сказать, что счастлива. Спасибо тебе. А теперь, тебе нужно отдохнуть, - Дренейка губами касается лба, поправляет подушки, сама устраиваясь удобнее. - Вижу, как закрываются твои глаза. Ты наверняка сильно устал. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Мироель с тоской думает о том, что неизбежно наступит утро и ей придется вернуться в Оплот, думает и о том, какие вести дренейку будут там ждать, надеясь, что Алый Орден не успел извести кого-либо еще. А пока - ей тоже нужен отдых. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Я буду рядом.<br />[icon]http://upforme.ru/uploads/0017/9b/dc/4/976411.jpg[/icon]</p> mybb@mybb.ru (fragile) Sun, 13 Mar 2022 20:37:30 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=319#p319 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=318#p318 <p>/&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Были вещи в этом мире, которые Сильвана не любила и не принимала больше всего, например, любителей считать, что они могут унижать кого-то только потому, что в чём-то кого-то превосходят, или самой у кого-то что-то просить, деньги в долг или просто какую-то услугу. Все это напоминало о доме, об Аллерии, которая только и ждала, когда средняя сестра приползет к ней со словами, что старшая была права в каждом своем замечании в этой жизни. И вот теперь, смотря на Андуина, приходилось прибегать к методам, за которые от самой себя было неприятно, но чего только не сделаешь, лишь бы совсем на дно не скатиться. Все-таки, при всех своих громогласных заявлениях, отчисления Сильвана боялась и совсем не знала, что ей делать, случись это все с ней. А друзей, кого можно попросить о помощи, не так уж и много было. В общем-то, только сосед по комнате.&#160; <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Что-о-о? Прямо сейчас? - Сильвана простонала при упоминании денег. Распечатка в их университете дорожала с каждым годом, пусть и на копейки, но все-таки. И так каждая была на счету. Андуину то просто говорить, когда ты сын богатого папочки, да к тому же еще и отличник, получающий стипендию. Оценки самой Сильваны были не такие безупречные, преимущественно из-за плохих отношений с некоторыми преподавателями. Но то лишь цифры, которые ничего не значили, поэтому с этим девушка давно и успешно смирилась. И с тем, что пришлось отдать последнее, тоже пришлось смириться. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Все, что есть. - Сильвана вытряхнула пару мелких купюр и монеты из кошелька, что лежал в сумке. - Придется на работу эти дни ходить пешком, так что домой буду приходить позже обычного. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; В отличие от дома сестры, свое место в общежитии Сильвана любила, пусть с соседом и бывали разногласия. Ветрокрылая еще со времен школы не любила возвращаться домой, стараясь как можно дальше оттянуть этот момент, задерживаясь подольше или оставаясь у друзей допоздна, что только давало очередной повод для скандала. А вот общежитие не вызывало таких мыслей, здесь было по-особенному уютно, можно было пошуметь вместе с соседями по праздникам, рассказать какую-нибудь очередную байку соседу про их одногруппников, а главное - это был ее дом. Свой, собственный, не сестры и ее мужа с детьми, не родительский, по которому Сильвана до сих пор скучает, а свой собственный уголок. Это было даже поводом для гордости, потому что хоть что-то у самой в это жизни получается, а значит не все так безнадежно. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Прочитаю. Выучу. - Сильвана согласно кивает, на удивление сосредоточенно. Сейчас она готова была согласиться на любые условия, лишь бы Андуин помог преодолеть это испытание, с которым ей самой никак не справиться. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Спасибо, ты настоящий дру... - Ветрокрылая хотела было обнять соседа, но тот остановил это мимолетное проявление симпатии, тыкая пальцами. Девушка нахмурилась в ответ. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Ты жесток. Ты забираешь мою последнюю радость в этой жизни, - концерты и правда были таковой, и Сильвана бы не появлялась на них так часто, если бы не запала однажды на солиста местной группы, что давала концерты в одном из клубов. Ветрокрылая была вне себя от радости, когда Натанос таки ее заметил. - Но если так нужно, то по рукам. - Сильвана протягивает руку в ожидании ответного жеста. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; И от чего только не откажешься, пусть и временно, ради достижения желаемого. </p> <p><span style="display: block; text-align: center">* * *</span> </p> <p>&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Сильвана сдержала свое слово и следующий месяц действительно вела себя словно прилежная ученица - после работы сразу домой, сидела постоянно что-то читала, учила. Правда, часто засыпала в процессе, потому что все это было слишком нудно и скучно, и во снах Ветрокрылой являлось разъяренное лицо Седогрива, орущее, что девушка отчислена за то, что постоянно спит на его парах. Сильвана просыпалась после такого в холодном поту, не понимая первые секунды, сон то был или реальность, но усталое лицо Андуина, смотрящего в свой ноутбук и печатающего очередной реферат давало понять, что все было нормально. Во всяком случае пока что. <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Кстати слышал, в универе в последнее время ходят слухи, что профессор Гулдан приставал к какой-то студентке. - Сильвана лежала на своей кровати, раскинув перед собой тетрадки соседа и переписывая у того лекции, которые пропустила за этот семестр. И как он только успевал все это записывать, да еще выделять цветами да схемы рисовать. - Про него конечно и раньше говорили, что он ест младенцев на завтрак, занимается магией Вуду и что вообще на самом деле он демон, принявший человеческий облик. Глупости это все, особенно последнее. Но вот про студентку похоже на правду. Что думаешь? <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Скандалы у них в университете случались нечасто, особенно подобного характера. Гулдан был профессором старым, у него даже были свои поклонники среди студентов, хотя сама Сильвана такой симпатии не разделяла. Слишком уж нудным он был и жутким, такой кого хочешь напугает. Не зря у него с некоторыми преподавателями случались разногласия, в частности, на тему методик обучения, которые применял профессор. Любитель экспериментов, чтоб его. Всю душу вытрясет на своих занятиях, иногда казалось, что буквально.&#160; <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; — Вот черт. Вспомнила, что мне ему надо еще контрольные сдать, иначе допуска на сессию не будет. - Настроение заметно испортилось. Плюс еще один долг, который нужно было срочно закрыть. <br />[icon]http://upforme.ru/uploads/0017/9b/dc/4/59199.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (fragile) Sat, 12 Mar 2022 22:05:47 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=318#p318 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=317#p317 <p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Montserrat"><span style="color: #9f4725">O h&#160; &#160; l i g h t&#160; &#160; t h e&#160; &#160; s h a d o w<br />D a r k&#160; &#160; m y&#160; &#160; d a y s</span></span><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/8u7qeGc.png" alt="https://i.imgur.com/8u7qeGc.png" /><br /><span style="font-family: Montserrat"><span style="color: #9f4725">I&#160; &#160; m a d e&#160; &#160; a&#160; &#160; p r o m i s e<br />I ' m&#160; &#160; n o t&#160; &#160; g o i n g&#160; &#160; t o&#160; &#160; b r e a k</span></span></span></p><div class="hvmask" id="block-2"><p>[icon]https://i.imgur.com/cflb46k.png[/icon]</p></div><p>troublesome</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Wed, 09 Mar 2022 17:57:41 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=317#p317 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=316#p316 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/ZfvqZgh.gif" alt="https://i.imgur.com/ZfvqZgh.gif" /><br /><span style="font-family: Playfair Display SC">Ее ль вина, что жизнь - двуличия полна<a href="https://music.yandex.ru/album/17868424/track/90422416" rel="nofollow" target="_blank">...</a></span></span><br />[nick]Natalya Blightcaller[/nick][status][не]спящая [не]красавица[/status][icon]https://i.imgur.com/3BR24QK.jpg[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Wed, 09 Mar 2022 17:56:54 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=316#p316 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=315#p315 <p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Yeseva One"><span style="font-size: 14px"><span style="color: #a15221">W</span>arlock | <span style="color: #a15221">H</span>unter </span></span><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/AqZkhXR.gif" alt="https://i.imgur.com/AqZkhXR.gif" /><br /><span style="font-family: Montserrat"><span style="font-size: 13px">In the night you pray<br />In the night I fly<br />And sing to you<br />Death's <a href="https://music.yandex.ru/album/19512924/track/93846322" rel="nofollow" target="_blank">lullaby</a></span></span><br /></span></p> mybb@mybb.ru (Godfather) Wed, 09 Mar 2022 17:56:15 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=315#p315 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=314#p314 <p><span style="display: block; text-align: right">— <a href="https://www.youtube.com/watch?v=Bkd0Il9FAQg" rel="nofollow" target="_blank">ost</a></span> </p> <p>&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Меньше всего Снежка хотела сейчас видеть здесь Бигби. Необходимость разговора с ним пугала, хотя женщина до конца и сама пока что не осознала, почему так вышло. Боялась ли она себе признаться в том, что вид зверя действительно напугал ее настолько сильно? Как и многих в этом городе. Жесткая рука закона, способная не только навести порядок, но и задушить. Буквально. Хотя куда уж там, были Сказания куда как страшнее, чем волк, что однажды сдул чужой домик. Но, пожалуй, впервые за долгое время Снежка задумалась - способен ли Бигби вгрызться в глотку кого-то еще из жителей этого города? Просто потому что устал, потому что истинная природа возьмет верх, по неосторожности... Да черт еще знает почему, столько вещей может стать тем самым триггером, что выпустит волка на волю. И ведь это была сейчас не самая главная проблема, но эти мысли надоедливым роем ютились в голове и становилось попросту тошно.&#160; <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Приходится себя одернуть мысленно. Еще подумает, что что-то не так, раз Снежка стоит и смотрит на Бигби в молчании уже как пару минут. Женщина жестом приглашает за собой, в кабинет заместителя мэра. Снежка с неуверенностью делает шаг вперед, позволяя Бигби идти позади. Изо всех сил старается не оборачиваться косо, словно боится, что кто-то накинется из-за угла.&#160; &#160;<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Тогда почему ты здесь? Тебе стоило бы отдохнуть дома. У меня, как видишь, полно работы.&#160; <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Снежка жестом показывает на кипы бумаг, прося не трогать их, иначе перевернется еще одна стопка или спутается то, что успели разложить в нужном порядке. Тогда труды пары ночей уйдут впустую, будет досадно.&#160; &#160;<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Долго и счастливо, говоришь. - Снежка качает головой укоризненно, когда щелкает зажигалка и мерзкий запах сигарет заполняет это помещение. Ей все равно, вредит ли курение здоровью, а вот вероятность пожара куда как более важный вопрос. Женщина распечатывает конверты, в которых в основном были счета, да прошения посетить заместителя мэра лично. Большие очереди собирались за дверями едва ли не каждый день и смотреть на чужие лица, если честно, уже осточертело за столько лет. Но отмахнуться сейчас было бы совсем неправильно, хотя бы ради того “долго и счастливо”, что у многих так и не свершилось. - Жизнь здесь и правда... другая. Но хуже ли она? - Снежка наконец поднимает взгляд, обращаясь к Бигби. - Ты тоже хочешь вернуться домой?&#160; <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Думала ли сама Снежка об этом? Сотни раз. Постоянно. Но было ли у нее там, <span style="font-style: italic">дома</span>, свое “долго и счастливо”? Чему жизнь Снежку и научила, так это тому, что свое “долго и счастливо” ты в силах построить только сам, не уповая на прекрасных принцев, бабушек-ведуний и черт еще знает что. Жизнь научила адаптироваться к тем условиям, что есть, и вот она здесь, в этом кабинете - сидит ночами, перебирая документы, пытаясь решить проблемы других Сказаний, выслушивая тонны осуждений за то, что чары дорожают, что на Ферме жить невозможно, что этот мир простаков словно тюрьма и почему они все вынуждены прятаться, хотя там, в родных землях, такого не было? Множество вопросов, отвечать на которые Снежка уже попросту устала. Они все здесь были на одинаковых условиях, все они здесь чужаки. Просто кто-то более предприимчив и смог адаптироваться под новый мир, а кто-то...&#160; <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Кстати. Колин ведь все еще у тебя? Его не оказалось на Ферме, хотя он должен был отправиться вместе с другими. Бигби, я понимаю, он твой друг, - вот уж действительно доказательство того, что теперь все они в одинаковом положении. Когда-то давно, поросята и волк были врагами, а теперь, один прячет другого, чтобы избежать “ссылки”. - … но правила есть правила. Ты, как шериф этого города, должен это понимать. Колину придется уехать, Бигби.&#160; <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Снежка снова поднимает взгляд на волка. В ее взгляде сожаление, ей ведь тоже не хотелось, чтобы все было именно так, чтобы ТиДжей уезжал, но, с другой стороны, там он сможет не бояться, что его увидят люди, сможет плавать в озере сколько и когда захочет, разве не здорово? И Колину не пришлось бы больше прятаться. Да, на Ферме тоже есть свои правила, но это нужно, чтобы весь этот их хрупкий мир, который сейчас и без того трещал по швам, не развалился окончательно.&#160; <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - В этом и проблема, Бигби... Здесь каждый думает, что происходящее - не его проблема и стараться не стоит. Увы, даже Крейн так думал, а ведь он был заместителем мэра, - слова об этом человеке заставили вздрогнуть. Все еще было тяжело, когда в воспоминаниях возникали те фотографии. - И к чему нас это привело? К тому, что мы скинули в ведьмин колодец человека, решив, что такой наш суд был справедливым? - Снежка вздыхает, прикрыв глаза, покачав головой. Она откладывает в сторону бумаги, встает из-за стола, начиная расхаживать из стороны в сторону.&#160; <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; - Я не думаю, что твой выбор... наш выбор был ошибкой. Скрюченный дядечка заслужил то, что получил, потому что никто не имеет права держать в страхе Сказания, тем более с помощью шантажа. Но проблема в причинах, почему он вообще смог захватить такую власть в городе? Потому что мы оказались слепы к проблемам других. Крейн, он, - Снежка снова поморщилась. Сколько еще это имя будет вызывать в ней отвращение? Сколько еще она будет видеть его лицо и тех девушек с фото в страшных снах? - Крейна интересовала только собственная выгода. Мы с Бафкиным за последние два дня довольно много всего успели найти в этих залежах документов. Крейн был слеп к проблемам других, а я не хочу, чтобы снова повторились события последних дней. Я чувствую и свою ответственность тоже, понимаешь? За все, что здесь произошло. Я виновата, Бигби. Я должна была раньше заметить.&#160; <br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Это был лишь сухой факт. Для многих Снежка здесь прослыла как человек с каменным сердцем. И ведь с ума сойти недолго, если обращать внимание на плач каждого. Нужно иметь в себе силы, чтобы следовать тем правилам, которые пришлось установить, помогать другим следовать этим правилам тоже, даже если часто приходилось вести себя жестко. Здесь им не сказки о любви, принцах, пряничных домиках и деревянных мальчиках. Давно пора было это понять.<br />[nick]Snow White[/nick][icon]http://upforme.ru/uploads/0017/9b/dc/4/213547.gif[/icon]</p> mybb@mybb.ru (fragile) Tue, 08 Mar 2022 21:31:23 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=314#p314 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=313#p313 <p>Слишком яркий свет бьет по глазам, заставляя щуриться, закрывать лицо рукой. Хотелось попросить выключить эту блядскую лампу, но язык не слушался, лишь короткие стоны вырывались да тихое «блять» каждый раз, когда касались живой кожи там, где не действовало обезболивающее. Мирра дышит тяжело, словно все еще позади была погоня. Она боялась, что кто-то может прийти сюда, надеялась, что этого не случится, хотя с чего бы корпоратам отпускать тех, кто у них что-то забрал? О, Мирра была хорошо знакома с этими ребятами и с тем, что такие не прощают ошибок. Любое дерьмо могут тебе приписать вдогонку.<br /> Мирра ненавидела такие моменты, эти кресла, которые были одинаковы у всех доков, неважно насколько новая была на них оббивка, один хрен эта стерильность, писк аппаратуры, куча разных приблуд, которые больше были похожи на орудие пыток — везде всё едино. Какой-то глупый детский страх и ненависть к самому процессу вторжения в собственный организм, когда перекраивают твою плоть. Легче, когда проблему можно решить дозой инъектора или какого-нибудь стимулятора, а еще лучше просто отдыхом да парой баночек чего-нибудь крепкого вечером перед телеком.<br /> — Нечего рассказывать. — Мирра огрызается в ответ, махнув здоровой рукой, «валяй, включай», прикрыв глаза, наконец расслабилась. Новости в этом городе разлетались слишком быстро, буквально с места событий, так что по телеку уже наверняка вещает какая-нибудь разукрашенная дамочка из срочного выпуска ночных новостей.<br /> — Там ничего не менялось с тех пор, как меня вышвырнули из корпорации. — На самом деле, эти воспоминания были не самыми приятными, но Мирра старалась придать голосу нотки безразличия, пусть на деле любое упоминание и заставляло злиться. — Прояви уважение, рука наполовину своя. — Она хмыкает, изображая обиду, мол, в этом городе сейчас и правда таким удивить можно.<br /> — Неужели? Твой отец сказал то же самое, когда его охранники-бугаи пытались отстрелить мне башку. Еле ноги унесла. Где же тогда мне место? — вопрос скорее риторический. Жить за чертой города оказалось... непросто. Да, кочевники держатся «семьями», помогают во всем друг другу и став частью такой семьи, ты должен дать что-то взамен, зная, что и к тебе придут на помощь. Да только и там можно напороться на полнейших придурков, чьи правила и тон поведения совсем не устраивали Мирру. Как итог — неудавшийся кочевник-одиночка, вернувшийся туда, где все началось. Попытки снова устроиться в Найт-Сити пока что не складывались. Стоящая работа не подворачивалась, скорее больше что-то мелкое, лишь бы с голоду не сдохнуть да счета за свет оплатить. Даже сейчас на личном счете было пусто. Это дурацкое дело с украденным грузом изначально казалось полнейшей подставой, чувствовала ведь, но решила рискнуть и связаться со старыми знакомыми.<br /> — «...Представляешь, Стэн, кто-то решил обокрасть корпорацию и смог смыться с этим добром. Кхм, я хотела сказать, что въезд в город временно перекрыт, пока не будет завершено расследование, так что, если вы планировали перевозить контрабанду именно сегодня — придется остаться дома».<br /> — Вот дерьмо, — Мирра шипит, вглядываясь в кадры на телевизоре. — Блять. Ладно. Там был груз из корпорации твоего папочки. Я не знала, что это будет именно он, предпочла бы на самом деле никогда больше не иметь с ним никаких дел, да и не думала, что в этот город придется вернуться. Короче, нужно было доставить груз в пункт назначения, точка. Кому и куда он должен отлететь после — не знаю. На таможне сначала сделали вид, что нас пропустили и все документы в порядке, но... нас в итоге сдали, так что началась погоня. Приятно было снести башку нескольким корпоратским прихвостням. В итоге мы оторвались в какой-то момент, так что груз уже в месте назначения, а остальное не моя проблема. — Правда, Мирра решила опустить тот факт, что те два придурка собирались смыться с грузом сами и кинуть ее, так что пришлось наглядно объяснить, что лучше так не делать. — Можешь позвонить папочке и рассказать, что по счастливому стечению обстоятельств к тебе забрел один из воришек. Я получу пулю в лоб, а ты пойдешь спать. Все довольны.<br /> Это раздражение и ненависть копились слишком долго, чтобы при любом упоминании корпорации не вырываться наружу. Жаль, конечно, что доку приходилось все это выслушивать, но была ли у него хотя бы одна причина не сдать ее сейчас? Вряд ли. С другой стороны, она много всего слышала о доке, и отчего-то надеялась, что он так не поступит. Хотя они даже и друзьями не были. С чего бы ему вообще помогать тому, кто даже за услуги платит с задержками, да и клиент не самый видный.<br /> — Спасибо, — Мирра рассматривает аккуратные швы, такую тонкую и точную работу. — А ты хорош. С деньгами сейчас туго, извини, но я все верну. Знаю, долг уже и без того скопился, но работа нормальная все никак не подворачивается. Мне сейчас лучше не высовываться какое-то время, пока все не уляжется. <br /> Она пытается подняться, все тело ныло, хотелось вернуться домой, принять душ и просто упасть на кровать, провалившись в сон. Правда, отсюда до ее района добираться неблизко, а вся одежда перепачкана в собственной крови, хотя, кого таким тут удивишь. <br /> — Слушай, док, а ты... не мог бы подвезти меня до дома? Или с такси там помочь. Моя машина все еще в ремонте. Или я лягу спать прямо здесь. — Мирра хмыкает. Если она так сделает, скорее всего ее просто вытолкают на улицу, там недалеко возле мусорки на старом диване как раз расположились несколько &quot;ветеранов войны”, так что вполне можно было сойти за свою, попроситься переночевать. Мирра вздыхает тихо — в какой момент она пала до того, что ей стало все равно, где она и в каком состоянии, когда как раньше мысли о собственном комфорте и безопасности были первостепенными.<br />[nick]Nomad[/nick][icon]http://upforme.ru/uploads/0019/e7/78/1092/24125.jpg[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Mon, 07 Mar 2022 12:36:04 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=313#p313 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=275#p275 <p>В Силитусе песок приобрел странный цвет, под этим лилово-темным небом он становился каким-то серым, словно пепел, что покрывал скелеты когда-то величественных зданий, разворошенных взрывом и ударной волной. Он поднял голову, рассматривая меч, вошедший в тело их планеты, утопший ровно на половину, но с такими размерами даже это казалось раной страшной, невозможной. И, что самое главное, никто из ныне живущих на земле не могут хоть как-то помочь, не могут унять эту боль. Король смотрел на рану Азерот, осознавая, что даже со всеми своими знаниями, со всеми своими клятвами в помощи ближнему, эту рану он залечить не в состоянии, не может никак помочь и по сути своей просто пыль, по сравнению с чем-то столь масштабным, с чем-то столь величественным.<br /> Он смотрит на небо, туда, где в облаках растворяются очертания столь огромной махины — выше любых гор, выше всего, что когда-либо существовало, рукотворного или же нет. Мощь, что уничтожила столь многие миры, что поглотила их. Он помнил, как это происходило, он видел это и чувствовал. Когда-то давно, совсем еще юнцом, он задавал вопросы и столь сильно жаждал ответов, не осознавая, какую цену за подобное придется заплатить. Он помнил планету, прекрасную и столь не похожую на его мир, где на ярко-лиловом небе расцветало чуть голубоватое солнце ярким цветом; где растения, на ветру столь легко склоняющиеся, были столь не похожи на те, что он видел каждый день. Он видел мир, абсолютно другой, но такой же живой, такой же прекрасный и полный душ. Тот самый, который одним взмахом этого меча уничтожили, разорвали на части, как голодное зверье загнанного зайца, который прекратил свое существование за считанные секунды.<br /> Та же участь ждала бы и их, если бы не...<br /> — Задумался о чем-то серьезном, парень? — Магни оказывается столь близко, даже под этими серыми тучами его полупрозрачный грани искрятся, играются с тонкими полосками света, что все еще могут прокрасться сюда. Многие называют подобный вид вестника воистину чудесным, Андуин же помнил, как вид статуи, что мгновение назад была живым дворфом, привела его в ужас. До того момента он не видел, как умирают, он не мог даже представить себе чего-то столь... жуткого, как обращение в камень, что и произошло с королем подземного царства. Он похоронил его, точно так же, как и весь Азерот, устроили похороны столь пышные, отдавали почести смелости и храбрости, опуская неловкие моменты, вроде тех, что он до последнего желал смерти своего внука, родившегося от нежеланного брака. Думает ли об этом Магни сейчас? Сожалеет ли о тех словах, что сказал когда-то своей родной дочери, что сделал в те времена? Или же мысли планеты полностью вытеснили все остальное, все то, что составляло личность подгорного короля, оставив только оболочку, играющую на свету своими алмазными гранями. Андуин тряхнул головой и улыбнулся.<br /> — Нет я просто... не ожидал, что он будет таким большим. — Ему, кажется, горло сжимает, чья-то невидимая рука все сильнее тиски смыкает, чтобы жизнь ему оборвать. Тонкий, еле различимый шепот, в само нутро забирается, столь вкрадчивый и глубокий, он аккуратно старые надрывы поддевает, пуская кровь там, где, как казалось, все уже давно зажило и Андуин чувствует, словно прекрасно ощущает боль их планеты, словно сам точно так же истекает от ран — не от одной, как могло бы показаться. Сколько таких же было до Пылающего Легиона? Сколько раз они терзали и мучали свой же собственный дом? От этих мыслей становится дурно. Где-то позади недовольно ворчит Валира и носком сапога повсюду въевшийся песок пинает, словно так он обидится и отстанет. Рассыплется как можно дальше и в разные стороны разойдется, как перед шаманов вода расходится.<br /> Рядом совсем мелькает яркая вспышка и в ней легко различить очертания вождя. Конечно же не все приняли весть о перемирии, а жрица и король Гилнеаса так и вообще требовали не прекращать наступление и лишь только напоминание о том, кто именно их народы поит и кормит в эти тяжелые времена, заставили их усмирить пыл. Это было жестоко, но это было необходимо, они посадили на трон убитого горем юнца, прекрасно зная, что им можно манипулировать куда как проще, чем его отцом, не приемлющем, когда что-то идет против его воли, но они забыли одну самую важную вещь: львята рано или поздно вырастают в грозных львов. И кусаются больно.<br /> — Этот... &quot;советник&quot; — рука предательски заныла, но видит Свет, оно того стоило, видеть, как на лице черного принца стирается ухмылка, как из под смуглой кожи в месте удара проглядывает его истинная личина, а взгляд становится удивительно растерянным и даже обиженным — это приносило удовлетворение. Хотя он всю жизнь и пытался доказать окружающим, что все можно решить и без рукоприкладства, со временем понял вещь куда как более важную — некоторые по другому и не понимают. — Не смог бы сказать ничего путного, будь все ответы прямо у него под носом. — Андуин раздраженно махнул рукой, сам Гневион предпочел ускакать отсюда еще до его появления, явно решив не рисковать опять знакомиться с кулаком короля. — Это неважно, самое главное — это Н'Зот и рана, поразившая планету, она... меня волнует. — Такие раны смертельны... для любого живого существа. Он отвлекается, тронув вождя за локоть и привлекая ее внимание. — Нам нужно поговорить...<br /> МАТРИАРХ отвлекает от возможных разговоров, машина, созданная для заботы о планете, что должна лелеять ее, словно заботливая мать, по сути своей лишь вторичный продукт, что не может исправить ошибок тех, кого поразило &quot;проклятье плоти&quot;. Андуин хмурится, но при этом кивает, рука сама по себе ложится на пояс, где отцовский меч покоится. Очередная битва, он в этом уверен, но что куда важней, он не уверен, что сможет и правда ей противостоять — злостные шепотки все ближе, копошатся в его мыслях, как и в мыслях каждого жреца, что слышит бездну, взывающую из глубин. Они ведут его в самый низ, туда, где крепко спал их бог — В Ниалоту.... в Нилоту... вниз...<br /> — Мы отправимся сами. — Он подал голос быстрее, чем сам осознал. Лишь только недовольное лицо Валиры маячило где-то за спинами остальных, что так и говорило, как ему достанется, если узнает кто-то вроде Седогрива или его тетки. — Возьмем нескольких агентов, остальных отправим на сбор доступных сил. Времени на мобилизацию, судя по всему, нет. Вместо этого воспользуемся услугами наемников, всех, кто есть поблизости. Утройте возможную награду, скажите, что тот, кто прибудет первым полагаются еще более высокие надбавки. И напомните им, что сейчас мы сражаемся не за чьи-то идеалы, а за наши жизни.<br /> Наверное, стоило бы спросить, что на это думает вождь, но уже было поздно, а со своими наемниками она явно разберется сама. Андуин поправляет кожаные крепления на запястье, исчезая в портале, что перемещает на поверхность, обратно к песку и запаху гнили. Почтение недовольно ведет мордой, словно спрашивая, как долго они еще будут в этом крайне нелицеприятном месте, приходится погладить кобылу по морде, верное животное ластится к ладони, прикрывая огромные темные глаза. Несколько агентов ШРУ внимательно слушают приказы, исчезая в тенях, которых тут не так уж и много, но профессионалам многого и не нужно. Яркий свет портала вновь мигает.<br /> — Надеюсь, вы готовы, вождь, поездка будет достаточно долгой, нам нужно пересечь горный хребет и руины, захваченные противником. И... к тому же... я не уверен, что нас будет ждать только это.<br /> Тихий голос на краю сознания засмеялся.[nick]Anduin Wrynn[/nick][icon]https://i.imgur.com/fbWIoaS.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 19:43:41 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=275#p275 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=273#p273 <p>Мироель пытается перевести дыхание, но лишь жадно хватает воздух, которого не хватает, чувствуя, как задыхается от обиды и отчаяния. Грань между реальностью и кошмаром стерлась — дренейка не знает, где здесь правда, а где страшный вымысел. Быть может, ее мыслями уже давно завладел Зоваал, ведь страшнее признавать, что ты сражаешься с самым дорогим человеком по собственной воле, решив, что это единственно правильный выход. Ошибочен ли он или это та самая истина, дойти до которой нужно поистине великое мужество? Мироель не знала ответа.<br /> — Чужая жизнь для тебя не более, чем шутка, — дренейка произносит это тихо, пока Тюремщик упивается зрелищем и собственной гениальностью. — Чужая боль не более, чем шутка.<br /> Мироель ничего не может с этим поделать, она не может освободить Андуина от чужого влияния, от этой боли и страданий. Дренейка отчего-то знает наверняка, что он все знает, понимает, чувствует. Он пытается вырваться от чужого влияния, но хватка Тюремщика слишком сильна. С такой силой им никогда не приходилось сталкиваться ранее. Начинает казаться, что все попытки спасти свой мир были напрасны и в конце тебя все равно ждет лишь эта пучина вечных страданий. <br /> Паладин тряхнула головой, будто отгоняя от себя эти тени, уже почти ухватившие свою жертву, потерявшую самообладание лишь на мгновение. Наверняка все это его план. Тюремщик пытается сбить с толку, заставить сомневаться, почувствовать собственную никчемность. Такие маленькие, такие слабые, ни на что неспособные перед лицом смерти. Их всех ждет эта участь? Страдания в этом страшном месте, вечная боль, которой нет конца, которую даже представить страшно. Неужели со всем этим ничего нельзя сделать? Отчаяние сильнее сдавливает горло. Нет, дренейка все еще может помочь самому важному человеку освободиться от чужой власти, от той участи, что Зоваал готовил.<br /> — Пусть так. Пусть меня там, за чертой, будут ждать вечные страдания, но я не позволю тебе сделать это с Андуином.<br /> Мироель знает ответ на самый главный вопрос. То, что она должна была сделать, чтобы освободить короля. Руки сжимают рукоять меча, занося тот для удара, но дренейка так и застывает в этом движении. Бездна окутывает Андуина, вернув на мгновение в его глазах проблески собственного сознания, заставив голос звучать иначе, но все же это был его голос. <br /> — Андуин, — дренейка смотрит на него, все еще желая, чтобы все это оказалось лишь сном, от которого она вот-вот очнется. Она увидит его рядом, мирно спящего, видящего только самые хорошие сны. И злые тени непременно отступят, не в силах сопротивляться его свету.<br /> — Прости меня, — но для сомнения не может быть места, когда ты знаешь, что все тобой содеянное ради великой цели. Этому ее учили воздаятели — нужно уметь принять самое важное решение и исполнить его. Пусть многие не поймут, пусть эта ответственность всегда будет давить тяжелым грузом, но ты должен найти в себе силы принять это. <br /> Клинок вонзается в чужое тело, едва Зоваал теряет контроль. Мироель успевает перехватить чужую руку, накрыв своей. Дренейка припадает на колени, вынув меч, откинув тот в сторону. Придерживает Андуина за плечи, когда тот уже был не в силах стоять на ногах.<br /> — Нет, нет, нет, нет, — Мироель шепчет эти слова, словно они способны что-то изменить. Словно они могут рассеять этот кошмар, что все никак не заканчивался. — Прости, я... — она знает, что должна была это сделать. То, о чем говорил Зоваал — вечные страдания в забытье, без друзей, без поддержки и любви, все это было в сто крат страшнее любой участи, страшнее смерти. — Я люблю тебя, — слезы катятся по щекам, заставляя моргать быстро, лишь бы смахнуть их, лишь бы видеть его лицо. Чужая рука обмякает, и Мироель лишь сильнее сжимает ту. Она не помнит, когда бы позволяла себе слезы перед своим королем, когда бы позволяла себе слабость. Она всегда отчаянно хотела отгородить Андуина от всех напастей этого мира, просто быть рядом столько, сколько будет позволено. В ночи, оставаясь одной, она порой мечтала, что ее могла бы ждать жизнь с Андуином, не вечная война, но жизнь мирная, полная счастливых моментов.<br /> Дренейка касается чужих губ, проводя по ним дрожащими пальцами. Целует, чувствуя лишь собственные слезы и горечь. Тюремщик смеялся, долго и раскатисто. Самая большая ошибка — подумать, что от его хватки можно освободиться. Чужие души текут рекой в Утробу и так будет до тех пор, пока этот круг не разорвется, пока герои не уничтожат Зоваала. Мироель найдет эту душу, где бы она ни находилась, и освободит от вечных страданий, подарит покой, на этот раз навсегда. Дренейка не позволит творить все эти ужасы чужими руками, больше нет.<br /> — Я обещаю, — Мироель отвечает на собственные мысли. Касается лба Андуина своим, прикрыв глаза. Слезы капают на его щеки, стекая вниз, оставляя еле заметные дорожки на бледной коже. Тело короля окутывает темная пелена, забирая его за собой. Дренейка пытается остановить это, но в ее руках теперь лишь пустота. И Мироель кричит, долго и надрывно. Ее мир снова разрушили до основания, оставив совсем одну. Вывернули наизнанку ее естество, заставили пойти против того, кого она любила всем сердцем.<br /> Портал в конце коридора снова окрасился золотистым светом, возвещая о том, что незваный гость вправе покинуть это место, потому что так решил хозяин. Мироель переставляет ноги машинально, стараясь ни о чем не думать. Внутри — пустота, и заполнить ее нечем. Лезвие меча царапает пол, смешиваясь с писком крыс, с чужим смехом в собственной голове.<br /> Дренейке хочется сгинуть бесследно, словно ее никогда не существовало, забыть об этой боли, но она дала обещание и не может его нарушить. Не успокоится, пока не будет знать наверняка, что душа Андуина освобождена от бремени вечного страдания. Не успокоится, пока Зоваал не будет повержен. И пусть этот гнев сожжет паладина дотла, она все равно исполнит то, что должно.[nick]Miroel[/nick][icon]https://i.imgur.com/il5qZL5.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 19:40:12 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=273#p273 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=265#p265 <p>То чувство, тяжелое и давящее, что сжимало его сердце острыми когтями, пуская кровь, отступило. Впервые, за столь долгий промежуток времени, он смог вздохнуть, свободно, не ощущая привкуса пепла и гнили, забившегося в самую подкорку, в легких осевших. И привкус ночи стал как никогда ярким, свежим. Теплый ветер, что шел от моря, касался кожи, даже в это время, что должно было обдавать холодом ночи, было слишком хорошим. Широкая набережная, освещенная магическими огнями, палитрой сине-серых камней раскинулась под ногами, но она в темноте не казалась, как прежде, давящей, готовой в любой момент разверзнуть пасть монструозную и проглотить. Даже каменные львы, с черными резкими тенями, своим оскалом хищным не были такими уж пугающими.<br /> Все это казалось таким нереальным, таким… сказочным. Андуин только сейчас толком пытается осознать происходящее, не наваждением, не сном, от которого после пробуждения останется лишь только еле различимая дымка, о которой он после забудет. О тепле под пальцами, нежности кожи, привкусе чего-то легкого, осевшего на губах. Смаргивает накатывающую усталость с остатками алкоголя где-то в крови еще гуляющую.<br />&#160; &#160;— Я не… — что он пытался сказать? И сам толком не знал. Знал только, что дренейка, что напротив стояла, была с ним так долго, с тех далеких времен, когда еще оставалась надежда на то, что все хорошо окончится, когда еще частица Света в нем теплилась и он действительно верил в то, что является избранником высших сил. С того мгновения много времени утекло, разбились все его мечты и чаяния, принципы надломились, как и кости и под их хруст и боль, от которой белые пятна в глазах мелькают, он полностью себя менял. Чтобы не просто выжить, но чтобы сделать хоть что-то хорошее, что-то полезное. Чтобы представлять собой хотя бы бледную тень того, кто должен править. У него ощущение теплится о том, что он все потерял уже очень давно, отравляет его, хуже всякого яда. Все его неудачи шрамами на теле остались, отпечатались резкими линиями и ноющими на погоду костями. Его неверные решения стоили кому-то намного большего, они стоили жизни, что была столь почитаема и столь незначительна одновременно. Он считал, что каждая жизнь — вселенная, с этой мыслью пытался существовать в мире, где эта самая жизнь в итоге ничего и не стоила. Для него смерть каждого, кого он, в конечном итоге, подвел, ощущалась намного больней, чем любая из нанесенных ран. Какой он король, если не может даже своих поданных защитить?<br /> Он слабо улыбается, прикрывая глаза, ощущает, как нечто теплое в груди разливается, нежностью и привязанностью, благодарностью и простым осознанием, что это именно то, чего ему в конечном счете и не хватало. Ощущения нужности для кого-то не из-за долга, холодными тисками стискивающего со всех сторон, но вопреки всему.<br /> Знакомые улочки в темных тенях кажутся чем-то новым, неузнанным, он идет ведомым, давно такого не было, чтобы он следовал за кем-то, а не наоборот. Сжимая крепко чужую руку, чувствуя, как пальцы чуть подрагивают от волнения.<br />&#160; &#160;— Да? То есть, да, конечно. — Он выдохнул, чуть взволнованно, чуть грустно. Каждая его ночь была похожа на прошлую — бесконечное одиночество в бесконечной темноте и лишь только легкое касание тьмы, что тянулась к нему точно так же, как и свет в более яркие дни. Но некому отогнать от него эти силы, как и мысли, что не давали толком погрузиться в сон. И дело было далеко не в древних богах, что пытались завладеть разумом, но в чем-то еще. В собственном чувстве вины, невозможности повлиять на действия, приносящие боль и разочарование другим. Бессилии перед событиями, что разворачивались перед ним,что оставалось только наблюдать за тем, как в очередной раз кто-то страдает, лишается чего-то поистине важного. Самое то, чтобы напомнить о том, насколько же он, Андуин, на самом деле бесполезный и ни на что не способный. Словно все тот же маленький ребенок в когтях огромного чудовища, что сжимает его, острыми зубами впиваясь в бок, пуская кровь и причиняя боль, а сделать ничего толком нельзя, потому что слишком слаб и беспомощен по сравнению со столь огромным драконом и остается лишь только уповать, что к нему придут, что его спасут.<br /> И сейчас его спасали, ведя по темным улицам, среди оглушительно громкой тишины, перемешанной с треском разбушевавшихся цикад и громким смехом каких-то прохожих, не желавших сегодня засыпать. Да и ему самому сегодня спать вот совсем не хотелось. Его больше не пугала эта ночь, потому что тьму подходящую он проводил не один, сжимая чужую ладонь и отвечая на короткие несмелые поцелуи, к себе сильнее притягивая, сжимая в пальцах ткань чужой одежды.<br /> Возвращаться в крепость не хотелось, казалось, что стоит только переступить порог неприступных стен, как все происходящее рассыплется пылью и развеется на воздухе. Это был его дом, несомненно, где он рос, где все ему дорогие и любимые были, но одновременно и клетка его, без решеток, но в данном случае они и были не нужны, кандалы у него куда посерьезнее — долг и ответственность, которые так просто не сломаешь и не выкинешь.<br /> Он манит дальше, туда, за квартал дворфов, где огромные печи тлели даже в столь позднее время, а кузнецы, казалось, никогда не знали нормального сна, целиком и полностью себя пламени горнила посвящая. Закопченные стены и низкие красноватые крыши остались позади, открывая вид на крутые холмы и небольшое озеро, у которых высились пагоды, а на другом берегу видны были огни посольства, с каждым днем все разрастающегося — многие желали сказать правителю этих земель, что они думают о сложившейся ситуации и многих он обязан был не просто выслушать, но помочь.<br /> Но все это потом, это когда солнце, неизбежно, поднимется из-за крутых холмов, отбросит яркие лучи и разгонит тьму, а пока что он может просто лечь на зеленую траву, чувствуя запах цветов и ряски, сырости и свежести, рассматривая звезды, еле различимые из под клубящихся облаков. Он продолжал сжимать чужую руку, цепляясь за нее, как утопающий за спасательный круг.<br />&#160; — Знаешь… впервые за столь долгое время, я могу сказать, что… счастлив. — Слабая улыбка на мгновение расцветает на лице с ощущением неподдельного счастья.[nick]Anduin Wrynn[/nick][icon]https://i.imgur.com/fbWIoaS.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 19:37:26 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=265#p265 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=256#p256 <p>Мироель думала, что Андуин откажется от помощи или засомневается, отчего-то казалось, что в нем не хватает уверенности в собственных силах, но этого, на удивление, не произошло. Наоборот, он бодро зашагал в сторону Экзодара. Оставалось только поспевать за ним.<br /> Уже почти у главного входа в Экзодар земля неожиданно задрожала под ногами. Мироель замерла на мгновение, оглядываясь, прислушиваясь, готовая в случае опасности защитить юного принца. До него осознание происходящего дошло раньше, чем до дренейки, но только лишь потому, что она не ожидала когда-либо подобного исхода.<br /> — Что? Бросаем? — обида кольнула больно, Мироель не заметила, как сильнее сжала пальцы на плече Андуина от растерянности. — Нет! С чего ты взял? Я даже не думала, что Экзодар вообще способен снова взлететь. Он слишком сильно был поврежден при падении.<br /> Это на самом деле была правда. Некоторые части Экзодара разрушились при падении полностью и не подлежали восстановлению. Криоотсек вообще отлетел в сторону, а вместе с ним и те дренеи, что там находились. Все они, конечно же, погибли. В последнее время ходили слухи, что Длань Аргуса обсуждают внутри ордена возможность возвращения на родину, на Аргус. Но разве он не был разрушен? Мироель слышала о нем только с рассказов родителей и других взрослых. Об Аргусе говорили как о прекрасной земле, развитых технологиях, которыми пользовались дренеи. Но все это было для Мироель лишь сказкой, не более. Если починить Экзодар еще и оказалось возможно, то возродить планету, уничтоженную самим Легионом нет. Дренор наглядно показал это.<br /> — Если Экзодар и починили, то это не попытка взлететь, а лишь проверка систем, — Мироель казалось это логичным. В голосе прибавилось уверенности, но нотки обиды никуда не исчезли. — Пророк и воздаятели не покинули бы свой народ, как дренеи не покинули бы людей в трудный час. Мы знаем, какого это, когда твой дом хотят уничтожить, когда убивают твоих родных и близких, — Мироель поджала губы, взгляд от Андуина не отводя. Подобные мысли в их адрес были действительно оскорбительными. <br /> В конце концов Андуин вырывается вперед, забегая на территорию Экзодара. Бежит по спуску винтовому, почти споткнувшись о разломанные его части. На корабле даже такие мелочи не все до сих пор починили, о каком полноценном полете думал принц? Мироель успевает руки протянуть, чтобы в случае чего поймать Андуина, но этого не требуется — чуть не перевернувшись в воздухе, юноша удержался на ногах, но шаг сбавил. Вполне разумно с его стороны, еще один такой поворот, и он точно бы нос разбил себе о следующую трещину.<br /> Снаружи люди тоже засуетились, но их крики были уже слишком далекими за шумом корабля, когда Мироель и Андуин оказались глубоко внутри Экзодара. Мироель ловит себя на мысли, что если принц допустил подобные слова в адрес дренеев, значит и сами люди способны бросать других в темный час, иначе у дренейки не было объяснения, как вообще можно было сказать нечто подобное. Дренеи их бросают? И это после всего, что сделали для самих пришельцев и что они дали взамен? Мироель за руку себя щипает, пытаясь мысли вернуть в нужное русло. <br /> “Не время для глупых обид! Во имя Света, соберись!”<br /> — Андуин, прошу, остановись! Ты наверняка все не так понял! — юноша проворно укрывался от чужих попыток его остановить. Дренеи вокруг не понимали, что происходит и почему этот ребенок так мчится куда-то. — Пророк все объяснит, и ты увидишь, что ты ошибаешься! — а в это время принц уже Щитов переполошил невесть чем. Мироель буквально зарычала от злости на подобный поступок, во многом бездумный, сама же запыхалась, в попытке угнаться за Андуином.<br /> — Андуин! — Мироель заходит следом за ним в покои Пророка и замирает на месте, так давно дренейка его не видела. Все дренеи испытывали благоговейное восхищение перед своим предводителем, самым мудрым из них, самым сильным. Его вера в Свет и его сила были образцом для остальных.<br /> — Пророк Велен, прошу прощения, что мы ворвались к вам вот так, без разрешения, но на то есть причины, — конечно же, важно было рассказать про стычку между людьми и дренеями, но Андуин уже тянул пророка за мантию, перетягивая все внимание на себя. Дети часто поддаются своим эмоциям, не в силах ими управлять. — Объясните принцу, что мы не бросаем людей. Ведь так? — Мироель и сама засомневалась на мгновение. Ведь если корабль собирался действительно взлетать, то многие дренеи остались бы на этой земле, ничего не подозревая. В отличие от людей, дренеи верили в своего правителя и в справедливость его решений, если уж Андуин не смог поверить.<br /> — Мы действительно решили покинуть эту землю в скором времени, — пророк переводит свой взгляд с Андуина на Мироель, и правда более отстраненный, чем обычно. Что занимало его мысли? Опять Легион? Он уже рядом и снова придется бежать? Или сражаться?<br /> Андуин наконец отступает. Мироель хотела было начать просить объяснений происходящему, но тихие всхлипывания привлекли большее внимание. <br /> — Андуин... — Мироель растерялась. Юный принц не понимал ни слов пророка, ни его мыслей. Дренейка могла бы объяснить, что возможно дренеи хотели покинуть это место как можно скорее поскольку знали, что однажды Легион придет за ними и сюда. Все это чтобы отгородить людей от опасности подобного масштаба. Но любые слова казались бы неубедительными, потому что люди уже теряли слишком много и без Легиона. Мироель узнала в Андуине себя и многих других дренейских детей, что также плакали, оставшись в одиночестве и не видя надежды к спасению. Дренейка подходит к Андуину, на колени перед ним садится, к себе привлекая юношу, обняв, по волосам гладит.<br /> — Пророк, сегодня утром люди и дренеи устроили драку в лагере. Мы должны что-то сделать, чтобы помочь им, как однажды люди приняли нас и помогли, — дренейка взгляд к пророку обращает, а тот смотрит завороженно на принца. Даже сердце столь древнего существа могут тронуть слезы ребенка, Мироель уже видела однажды этот взгляд, полный печали. Тогда он был обращен к ней самой.<br /> — Смерть неустанно идет по пятам за дренеями, юный принц, вот уже много лет. Настолько, что я сбился со счета. Как будущему правителю тебе стоит понять то, что невозможно спасти всех, — Велен на мгновение замолкает, переведя взгляд на дренейку. Гул корабля постепенно становится тише, пусть и не исчезает полностью. — Но никогда нельзя отворачиваться от тех, кого еще возможно спасти.<br /> Повисает напряженное молчание, длинной в целую вечность, хотя на самом деле прошло не более минуты. Всхлипывания принца затихли и Мироель поднялась на ноги, все еще поглаживая Андуина по плечу.<br /> — Это была проверка двигателей. Совет решил отремонтировать корабль и попытаться вернуться на родину, — последние слова относились уже больше к Мироель, чем к Андуину. — Если люди действительно так напуганы, я все им объясню сам.<br /> Пророк кладет свою руку на голову Андуина. Невозможно было понять до конца, что творилось в эту минуту в душе самого Велена, но одно было понятно наверняка — слова юного принца, его слезы и его горе не оставили Велена равнодушным. Возможно, они помогли найти тот ответ, который дреней искал в последнее время, позабыв и про свой собственный народ.<br /> — Вот видишь, мы бы не бросили вас вот так просто, — Мироель наклоняется к Андуину, говоря эти слова шепотом, когда Велен прошел вперед и покинул свои покои. Гул корабля к этому моменту стих окончательно. — Все наладится, просто верь в Пророка.</p> <p>[nick]Miroel[/nick][icon]https://i.imgur.com/il5qZL5.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 19:30:56 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=256#p256 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=242#p242 <p>Раньше он считал, что в каждом что-то хорошее есть, что-то доброе. Потому что черного и белого не бывает, есть только цвета серые, оттенков разные; каждый способен как к хорошему действию, так и к плохому, каждый сам направление выбирает и за свои действия ответственность несет – а еще каждого переубедить можно, направить в сторону нужную, туда, где правильней будет и лучше. Только вот кто это «правильно» определяет, кто точно знает, что верно в этом мире будет и какое решение в итоге приведет к самому лучшему исходу? Не к хорошему, о нет, что такое хорошо и для кого каждый сам для себя предопределяет, что не значит, что для кого-то это не окажется плохо. Сейчас тоже убеждения эти витают, где-то невдалеке, с разницей лишь одной – у него долг перед своим народом и сторону он будет принимать не ту, которую хочется, а ту, которую надо.<br /> Вождь ближе подходит, почти вплотную, так, что он дикую красную ярость и ненависть в мертвых глазах рассматривает ее просто прекрасно, как они красными всполохами в итоге проходят где-то в глубине.<br /> — Жалость не дает нам окончательно охладеть в этом мире. – Он жалость испытывал, к дорогим, к близким, к далеким и даже ко врагам своим. И Сильвану он тоже жалел, за всю ту боль, что она пережила, с которой столкнулась не по своей воле, точно так же, как ненавидел за все те действия, что та в итоге совершила и какие еще собиралась, Андуин себя не обманывал, в любой момент тут могла рвануть очередная бомба, но его безрассудство и вера в то, что королеве банши нужно нечто большее, чем просто разруха и бесконечная война, делают свое дело.<br /> — Когда-то я мечтал о мире, не увязшем в собственном прошлом. – Он пальцами проводит по обломку колонны, на самых подушечках пыль собирается черная практически, с пеплом смешанная. — В мире, где дети не хотят мстить за потери отцов, не сражаются на пепелище, а вместо этого строят мир новый. Вместе.<br /> Он о таком с Бейном говорил, когда меньше был. У него не было причин ненавидеть таурена, у того тоже причин злиться на мальчишку маленького не было. Они были друзьями вопреки тому, что народы их враждовать обязаны, потому что кроме них двоих ничего более и не было. Сейчас все сложнее – на них ответственность лежит, не за себя, но за своих поданных и они на все пойдут чтобы их спасти и защитить, интересы своего народа отстоять – ведь в этом вся суть правителя. Личное отбросить для блага общего.<br /> — Именно – любые. — Андуин смотрит на вождя внимательно. — Я считаю, что Ксал’атат последнее, что нужно слушать. Если вспомнить кто ее хозяин и&#160; чей голос вещает с ее глубин.<br /> И что оно само по себе такое. Клинок, что в себя бездну вбирает, всю, без остатка, само по себе порождение бездны, с которой нужно аккуратно обращаться, намного аккуратнее тех чумных бомб, что рвануть в любой момент готовы. Андуин знает, как себя вести с той тьмой, что в разуме клубится, хотя признать должен, что с каждым разом ее все больше и больше, скоро так из ушей полезет, словно из переполненного корыта и что тогда ему делать? Юный король рассматривает серые стены, что заросли гнилым черным мхом, единственным, что в тронутых чумой землях растет в достатке, получше даже всяких сорняков. Когда-то, должно быть, башни эти были просто прекрасны, чудесны, можно даже сказать и хранили в себе воспоминания такие же теплые и светлые, но сейчас тут нет ровным счетом ничего, кроме боли, пыли с пеплом вперемешку и их двоих, решивших на этой могиле покружится.<br /> Андуин Сильвану совсем не боялся, он видел вещи намного ужасней – он каждую ночь видит вещи намного ужасней, потому и спит так мало. Кому как не ему осознавать все жуткие последствия высвобождения древнего бога, ведь именно к нему он решил наведаться самым первым и первым же попытаться его волю сломить, разломать и разорвать. Оставалось лишь загадкой – как долго он так протянет?<br /> — Мир – это не решение одного человека. – Юный король смотрит на руку, которую ему протянули, словно на обнаженное оружие, хотя да, именно таким оно и было. — В моем городе тысячи беженцев, у них ожоги от пламени, которое развели именно вы, они оплакивают тех, кто сгорел в огне мирового древа. Я не могу махнуть рукой и сказать им, что все это было напрасно, что вся эта борьба была напрасной. — Андуин взгляд поднимает и смотрит на мертвого вождя, прямо в глаза ее заглядывая. — Вы правы – ради мира и правда стоит идти на большие жертвы, но если завтра к вам придут с требованием заплатить за Гилнеас, заплатить за Тельдрассил – вы пойдете на эту жертву? Встретитесь с финалом своих действий или опять же, — на лице у Андуина появляется грустная улыбка, — позволите мальчишке самому все это расхлебывать.<br /> Древний бог жесток, ему все-равно кто с кем воюет и в этой войне союзники ему не понадобятся, у него и своей армии достаточно, тех существ, что в самой темной части океана обитают. Но с этим решением он принимает на себя ответственность перед другими, перед жрицей, что местью отныне живет, только в ней упокоение и ищет, как и Генн, вообще забывший, что значит жить без ненависти в сердце. Для них это сродни предательства будет, самым ужасным поступком. Андуин руку вперед протягивает, холодные пальцы сжимая, королева банши холодом веет замогильным, как и положено, а король в ее глаза смотрит и взгляда не отводит.<br /> — Я свою цену заплатить готов.<br /> Остается только думать, что в этот раз все не напрасно было.[nick]Anduin Wrynn[/nick][icon]https://i.imgur.com/fbWIoaS.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 19:26:46 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=242#p242 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=233#p233 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/zZ28FSM.gif" alt="https://i.imgur.com/zZ28FSM.gif" /><br /><span style="font-size: 10px"><strong>прототип:</strong> original;</span></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:85px"></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><strong><span style="font-size: 16px">anduin llane wrynn</span></strong> <span style="font-size: 12px">[андуин ллейн ринн]</span><br />— warcraft —</span></p><hr /><p>король Штормграда, лидер Альянса, жрец Света</p><hr /></td><td style="width:85px"></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:600px;background-color:#477e93"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Times New Roman"><span style="font-size: 12px"><span style="color: silver">Father, don't leave me tonight<br />You're my dearest memory<br />In your name I will fight for all that's left</span></span></span></span></p></td><td></td></tr></table><p>Его история - бесконечное перечисление войн, сотрясающих родную землю. Его жизнь - вечное противостояние разума холодного и сердца мягкого. Его судьба - забота о тех, кто не знает иного пути, кроме как вечного противостояния своему исконному противнику. Так было всегда, задолго до рождения самого Андуина, не на этих землях, не на этой планете, ни в этом мире. Желание власти и всепоглощающая ненависть, что родились из Света, как в противовес, а может и в издевательство; когда Андуин спрашивал у Велена, тот лишь только качал головой и смахивал невидимые слезу с полуслепых глаз. Сила, что жадностью была, пожирая миры, не бессмысленно, но изощренно, так, чтобы жители этих миров сами согласились отдать свои жизни. [float=left]<img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/rpcONW4.gif" alt="https://i.imgur.com/rpcONW4.gif" />[/float]Так было и на Дреноре, медленно чахнущем, умирающем, и некуда было идти, а отчаявшиеся хватались за мелкие крупицы возможностей. Гаррош говорил - оскверненный шаман поднес кровь демона к его отцу, не ведая страха перед тем, что творит: “<span style="font-style: italic">Пей, Адский Крик, прими свою судьбу”</span> - и орки приняли, навеки скрестив свои судьбы с теми, кого даже не знали. Андуин слышал и другое - истории о своем деде, о Ллейне Ринне, что правил великой страной, цветущей, непобедимой… до того момента, покуда земля не задрожала и из порталов не побежал новый противник - жестокий, обезумевший от крови демона, вырезающий все на своем пути. Королевство Льва содрогнулось от этой напасти, рухнули неприступные стены гномских крепостей, объялись пламенем эльфийские леса и под стенами Штормграда лилась кровь, горячая и густая, пока рушились белые шпили великого города, а сам Ллейн умирал, на глазах у своего сына, с кинжалом в спине от того, кого считал себе другом. В этот момент Вариан Ринн поселил в своем сердце семя истинной ненависти, оплакивая погибшего отца, пока оставшиеся верные солдаты пытались вывести его из горящего и пылающего города. </p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:600px;background-color:#477e93"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Times New Roman"><span style="font-size: 12px"><span style="color: silver">Не в смерти, но в жизни наше будущее, наше счастье, наш мир, достались нам в дар от павших. И мы должны беречь и ценить этот дар.</span></span></span></span></p></td><td></td></tr></table><p>Иногда для победы нужно принести что-то в жертву, так Андуин Лотар принес в жертву когда-то друга, так Кадгар принес в жертву свою молодость, а жители королевства Льва свой дом, предоставив врагам пировать на пепелище Штормграда и увозя последнего из Риннов очень далеко, в другое королевство. Пройдет еще много лет, прежде чем принц обратится в короля, прежде, чем решит, что нужно восстановить утраченное и воздать почести убитым. Вариан Ринн получил в свое наследство пепелище и людей, которые даже не могли толком сказать, где их дом, его дядя - Андуин Лотар - пожертвовал собой, чтобы прекратить кровопролитие, запереть ярость и одержать победу над жаждой крови, а вместе с ней и над всепожирающей Ордой, которая осталась без своих сил и без своего лидера. Вариан видел, как в кандалах ведут вождя Орды, сломленного и потерявшего всякий интерес к жизни, Вариан ненавидел его со всей яростью, которую только мог породить. А еще он думал о том, как же теперь ему быть - нельзя было оставаться вечным лордеронским гостем, сколько бы король Теренас не говорил обратное, сколько бы принц Артас не повисал на его руке, прося остаться, у Вариана было свое королевство, которое нужно было отстраивать заново. Вот только… на какие деньги? Благо, еще в раннем детстве Ринна обвенчали с дочерью богатого купца, что мог предложить зятю свои деньги и связи в гильдии каменщиков. Вариан женился на Тиффин и сделал ее своей королевой, поначалу холодные отношения все же приобрели нечто теплое и король с королевой выглядели даже… счастливо. Особенно после рождения наследного принца, которого продемонстрировали всем жителям, как новую надежду на мирную жизнь, назвав в честь великого героя Андуином, и в честь деда Ллейном. А Штормград отстраивался силами гильдии каменщиков, что работали в залог и быстро восстановили город… даже быстрее, чем можно было ожидать. Настала пора выплачивать гильдии обещанную сумму, но брать ее оказалась неоткуда. Начались бунты. Попытки короля лично утихомирить бунтовщиков ни к чему хорошему не привели, разъяренные рабочие устроили беспорядки и в этой суматохе никто не увидел, откуда прилетел камень, раскроивший голову Тиффин…<br />Настала эпоха скорби. Потерявший жену Вариан Ринн оплакивал ее, долго и упорно, не замечая ничего, даже того, что из мест, что когда-то его приютивших, бежали толпы беженцев из Лордерона. Страх и ужас поселился в них - принц Артас убил родного отца и отдал свои земли и своих людей на растерзание Плети, а затем разрушил город магов и осквернил колодец эльфов Кель’Таласа и все ради власти. Следовало помочь… но Вариан слишком долго пытался отстроить свое королевство, слишком большой ценой и вместо атаки он выбирает изоляцию. Штормград отрезают, пусть и принимая бегущих, но не выступая за территории, не стремясь помогать тем, кого вновь захватили демоны. Все, что ему хочется, так это быть с сыном.[float=right]<img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/DfeDIDf.gif" alt="https://i.imgur.com/DfeDIDf.gif" />[/float] Андуин последнее, что осталось в мире Вариана, слишком похожий на мать, такой же слабый и такой же добрый, ну и мягкий, конечно же, король отчаянно пытается сделать из сына воина, но все тщетно. Андуин не может держать в руках меч, не может целиться из лука, даже на охоте не желает отстреливать дичь и лишать кого-то жизни. Юный принц всем своим естеством ощущает… разочарование, что веет от его отца и короля. Стоящий рядом Болвар Форндрагон лишь только говорит, что мальчик для такого ещё слишком юн, а Катрана Престор заявляла,&#160; что не каждому дан талант воина и это абсолютно нормально. <br />Вести разлетались быстро - плеть повержена, свернулась клубком на руинах Лордерона, да там и притихла, а далеко за морем назрел союз между людьми и орками, между Альянсом и Ордой. От таких вестей Вариан скривился, а Андуин пришел в восторг, ведь лидер за морем - Джайна Праудмур - звала их на переговоры с вождем Траллом, для создания нового союза. Вариан бы выкинул это письмо в камин, но Андуин его остановил, отговорил, прося и его тоже взять. Король все же прислушался к своему сыну, но за море не позволил отправиться, самолично садясь на корабль и отправляясь через бушующие воды на земли Калимдора… до Терамора корабль так и не доплыл. Вести разнеслись звоном колоколов - король Вариан Ринн утонул, погиб, направляясь на дипломатические переговоры из-за превратностей судьбы и шторма. </p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:600px;background-color:#477e93"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Times New Roman"><span style="font-size: 12px"><span style="color: silver">«Отец как-то говорил, что каждый правитель должен уметь нести бремя своей короны».</span></span></span></span></p></td><td></td></tr></table><p>В десять лет Андуин стал королем. Его посадили на трон, слишком большой для него и водрузили на голову корону, слишком тяжелую и несоразмерно большую. А он лишь только тяжело дышал, стараясь не заплакать, ведь леди Престор говорила, что короли не плачут, а Андуин теперь… король. Болвар был другого мнения, фыркая и рыча, он был уверен, что все не так просто. И действительно, под очередной звон колоколов король Вариан Ринн вернулся обратно - живой и невредимый. Андуин выбежал на улицу, встречать своего отца… и не узнал его. Внешне это был Вариан, до самого последнего волоска, но его поведение, его речи, это был не тот отец, которого помнил Андуин, это был не его король.[float=left]<img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/pvEIEAu.gif" alt="https://i.imgur.com/pvEIEAu.gif" />[/float] Вот только кто поверит ребенку, даже Болвар скептически относился к словам молодого опять принца. И именно в этот момент в порту оказываются несколько странников, среди которых был и мужчина, что так походил на пропавшего и вновь вернувшегося короля и, в отличие от того, что сейчас восседал на троне, это был настоящий Вариан. Ничего даже доказывать не пришлось, из яркой вспышки света родилась правда, а Катрана Престор, ухватив Андуина когтями, взметнулась черным драконом в небо, под крики толпы, унося принца в свое гнездо. Знакомство с черными драконами было не очень хорошим - детеныши так и хотели отобедать принцем, а Ониксия пыталась с помощью Андуина вернуть себе хотя бы часть власти. Разрешилось все в тот момент, когда часть драконьего логова разлетелось на кусочки и бравые воины Альянса ворвались внутрь, под предводительством Вариана и Джайны Праудмур. Так Андуин впервые встретил свою тетушку, чародейку из Терамора, заключившую перемирие между Альянсом и Ордой, сдружившейся с их вождем и верящую в мирное сосуществование всех рас. Юный принц нашел в ее лице поддержу, оказывается, не он один желает мира и процветания, не только ему хочется окончания вечных распрей. <br />Вариан сбрасывает с себя пелену сна и вступает в Альянс, присоединяя свое королевство к конгломерату союзных сил. Увы, но ярости и ненависти в нем все еще много, он все еще помнит, что орки сделали с его домом и с его родными. И как бы Джайна не пыталась убедить его, что нынешний вождь другой, это не особо помогало, а на одном из собраний король сцепился с главным помощником вождя Гаррошем, так, что вождю Траллу, вместе с Джайной, пришлось их растаскивать. Раскол царил и в самой семье, Вариан продолжал давить на сына, заставляя его тренироваться еще активней, еще жестче, и не было рядом тех, кто мог бы усмирить его пыл, Престор оказалась черным драконом, а Болвар ушел в Нордскол, ведя солдат воевать с Королем Личем. Андуин все чаще ругался с отцом, ему казалось, что путь воина не его, что ему предназначена другая судьба. После очередной ссоры мирить их пришла Джайна - она подарила Андуину камень возвращения - Хеартстон, говоря, что если ему станет плохо, он всегда может отправиться к ней в Терамор. Так Андуин и делал, периодически сбегая от ссор с Варианом на далекий остров, где все жили в мире и не желали воин. В последний раз Вариан попытался отправляя сына как дипломата в горы Каз Модана, на попечение гномам и дворфам, надеясь, что снега, камень и металл сделают из Андуина настоящего мужчину. В Стальнгорне Андуин встретился с королем Магни, был свидетелем красот старого подгорода и магии, перемешанной с технологиями, а также видел, как тело короля дворфов обратилось в твердый алмаз, сияющей статуей заковав его тело в старых залах. Началась борьба за стальнгорский трон, массивные ворота горного государства захлопнулись и дочь Магни Моира принялась отвоевывать свое. Андуин должен был быть пленником и залогом неприкосновенности от нападок людей, но камень возврата от Джайны сделал свое дело и перенес Андуина вновь в Терамор. Там было свое горе - в Орде тоже не все спокойно и во время битвы между Гаррошем Адским Криком и Кэрном Кровавое Копыто последний был отравлен и убит, а на его сына началась охота, да такая, что тому пришлось искать убежище у Праудмур. Андуин впервые общался с тауреном, впервые видел, хотя и много читал. Бэйн Кровавое Копыто был всего на пару лет старше и на несколько футов выше, чем принц Штормграда, он был добр, он был любопытен и тоже желал мира и ненавидел войны, как и его отец, поплатившийся за это. Несколько недель Андуин пытался быть утешением для потерявшего своего отца Бэйна, и сам прекрасно знал это чувство опустошенности, но он забыл кое что очень важное… сообщить своему отцу где он. </p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:600px;background-color:#477e93"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Times New Roman"><span style="font-size: 12px"><span style="color: silver">All that I am broken down on the shores of my dreams<br />And as tears fall, my soul prepares for war.</span></span></span></span></p></td><td></td></tr></table><p>Судя по новостям Вариан и толпа агентов ворвались в Стальнгорн, освобождая город от королевы-захватчицы Моиры и, судя по донесениям, король был очень зол. Джайна еле успела перенести принца обратно в подгорное королевство и не дать казнить Моиру, что уже схватили и связали. Андуин усмирил ярость своего отца, смог убедить, что решение конфликтов не всегда кровопролитие и можно договориться… Вариан послушал сына. Моира вошла в новообразованный совет, как дочь Магни и член клана Тауриссан. И, казалось бы, они помирились, вновь вспомнив, что семья, что их узы крепки. Вариан взял сына с собой на совет Альянса, но и даже там не обошлось без распрей и пока короли собачились меж собой, выясняя кто виноват, Андуин ощутил пристальный взгляд дренея Велена. [float=right]<img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/yloq57L.gif" alt="https://i.imgur.com/yloq57L.gif" />[/float]Уже после принц увидел жреца Света в саду, медитирующего среди тишины. Старый дреней, проживший тысячи лет,&#160; сразу сказал, что ощутил в юном Ринне Свет во всей его силе и предложил обучаться этому искусству. Уверенный, что в этом и есть его призвание, Андуин отправляет к отцу, сообщить, что станет учеником Велена, но Вариан не особо рад такому повороту. Они вновь ссорятся, даже сильнее чем обычно, король не хочет отпускать своего единственного сына и впервые делает Андуину больно… <br />Они расстаются с обидами и Андуин сбегает в Экзодар, хоть Велен и говорил, что с отцом лучше так не расставаться. Какая разница, он никогда не будет тем, кем его хотел видеть Вариант - сильным воином, жестоким, яростным и способным убивать. Эта обида черным мороком окутала сердце и лишь только Свет помогал изгнать ее. Во снах он видел, как гибли планеты, как их пожирала тьма, что тянула к нему свои черные руки, но тут же яркий солнечный свет отгонял от принца тьму и защищал ото всех ран. Свет говорил с ним, говорил, что каждая жизнь - это целая вселенная. И каждую из них нужно беречь. <br />Мир содрогнулся от Катаклизма, от черных крыльев бывшего аспекта земли, что тронули сушу и моря, обратили в пепел многих. Андуин вернулся домой, вернулся в Штормград, обратно к отцу. Теперь он точно знал, что поступил неправильно, поссорившись с Варианом, теперь он мог попросить прощения, да и сам отец тоже осознал, что был слишком вспыльчив (говорят Джайна пыталась затолкать его в портал на Экзодар пару раз). Вновь оказавшись дома Андуин принял на себя часть отцовских обязанностей, что сейчас был занят Катаклизмом и решением многих проблем с ним связанных. Штормград погряз во многих проблемах и юному принцу предстояло их решить - от капитана стражи и до обычного фермера, никто не остался без внимания и очень скоро народ проникся любовью к юному наследнику, что лечит их раны и внимательно слушает. </p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:600px;background-color:#477e93"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Times New Roman"><span style="font-size: 12px"><span style="color: silver">I gaze upon the might of his empire<br />Great halls of righteous fire<br />How can I hope to save your throne?<br />You are gone and I walk alone</span></span></span></span></p></td><td></td></tr></table><p>Его мир вновь содрогнулся, на этот раз с другой стороны. Новый вождь Орды Гаррош Адский крик сбросил ману-бомбу на Терамор, родной город Джайны. По донесениям на месте целого города остался лишь огромный кратер. Ринувшись навстречу неизвестности, Андуин обнаруживает свою тетю живой, пусть и странной, ее золотистые волосы побелели, а на лице запечатлелась скорбь и боль. Той тети Джайны, что говорила о мире и процветании, о сосуществовании двух миров, больше не было. Гаррош выжег в ней все доброе, обратил в пепел ее город и тысячи невинных, а с ними и сострадание волшебницы, что когда-то учила его добру. Андуин обнимал Джайну, но чувствовал холод и жестокость, что делали ему больно, больнее, чем можно было представить. Он пытался быть рядом, но эту боль Светом не исцелить.&#160; <br />Андуин последовал за Гаррошем, за его кораблями, что направлялись в непроглядный туман и сам толком не осознавая, отчего следует вперед. Там, среди туманов, они обнаружили остров, достаточно большой, чтобы его нельзя было скрыть просто так не без помощи магии. На острове жил мирный народ пандаренов… что столкнулся с жестокостью Гарроша и Андуин не мог оставить это просто так. Его корабль разбился, но руки и ноги целы, а значит, он отправится в глубь острова. [float=left]<img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/oq8X40F.gif" alt="https://i.imgur.com/oq8X40F.gif" />[/float]Уже где-то на середине его настигают агенты Штормграда и сообщают, что Вариан вновь очень зол, на этот раз он такой не один, теперь зла и тетушка Джайна, а Андуин должен вернуться, пока не поздно и пока король лично не прибыл на остров за нерадивым сыном. Нежелание терять время и юношеский максимализм победили - принц не развернулся и добрался до Гарроша, препятствуя его плану использовать божественный колокол. Адский Крик был от этого явно не в восторге, он рушит стены храма и колонна падает прямо на принца, погребая под собой. На свет его извлекли монахи, откопав бездыханное тело. Любой другой уже должен был погибнуть, но Андуин был любимчиком Света и высшие силы сохраняли ему жизнь до последнего, хотя, признаться, от боли не спасали. На его теле не осталось, кажется, ни одной кости, которую бы не сломали завалы храма. Монахи выхаживали его, заботились и оберегали, но даже их забота не спасла, когда к нему в комнату снесло дверь и в проеме появились отец и тетушка, обеспокоенные и дико злые, что он их не послушал. Делать было нечего, соваться в бой ему явно не позволят, так что Андуин покидает храм и отправляется узнавать новый остров, останавливаясь в таверне “В туманах”. Там же живет парень, по виду примерно возраста с принца, что представился Гневионом. Обычный путешественник, поначалу, он оказывается сыном Смертокрыла и младшим братом Ониксии, драконом, как и они. Черный принц жесток и язвителен, но ему явно скучно и он забавляется, играя в местную настольную игру с Андуином и ведя нескончаемые беседы. Можно было лишь удивляться, насколько контрастными они были и насколько странной была эта дружба. </p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:600px;background-color:#477e93"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Times New Roman"><span style="font-size: 12px"><span style="color: silver">— Мог бы ты отказаться от Света? <br />— Зачем мне это делать? <br />— Бесчисленное множество причин. Был еще один золотоволосый, любимый многими принц. Он был паладином, и всё же он смог отвернуться от Света <br />— Я НЕ АРТАС!<br />— Боишься? Вижу что боишься. Сам себя. Чем можешь стать. </span></span></span></span></p></td><td></td></tr></table><p>Пока Андуин зализывал раны Гаррош был свергнут и пленен. А отец сделал то, чего Андуин от него никак не ожидал - предложил мир. Новый вождь Орды Вол’Джин принял перемирие, можно было не сомневаться, что тролль не нарушит данных обещаний, ведь он, в отличие от преемника, не жесток и даже готов был просить прощение за то, каким жестоким стало сердце Джайны из-за действий Адского Крика. А Гарроша заковали в кандалы, заперли в клетку и приготовили для него суд по всем правилам. Защищать его выбрали Бэйна, таурен и сам был не рад заступаться за убийцу отца и жестокого правителя, но сердечный долг и чувство справедливости делали свое дело. Кости Гаррошу в зале перемывали знатно и ругались тоже, половина желала бывшего вождя четвертовать, другая разорвать живьем. А пока наверху шел судебный процесс, в тюрьме юный принц разговаривал с бывшим вождем. Его сердце было камнем, таким оно стало от пережитого, от увиденного, что только хитрый и жестокий выживают в мире жестоком. В некотором роде, Андуину было… жалко бывшего вождя, а тот за эту жалость лишь еще больше ненавидел принца и его доброту. Но именно сострадание спасло жизнь Гарроша, во время судебного процесса к принцу подошла Вериса Ветрокрылая, что потеряла в Тераморе своего мужа и сказала, что они с сестрой планировали отравить бывшего вождя и что Андуин может делать с этой информацией все, что хочет. Принц побежал в камеры и успел выбить еду из рук Гарроша, предотвращая убийство. В это же время его сторонники спланировали побег, устроив наверху суматоху; у Гарроша появился шанс убить ненавистного принца, но… он этого не сделал. И ушел. </p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:600px;background-color:#477e93"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Times New Roman"><span style="font-size: 12px"><span style="color: silver">An Kar Thanagor<br />Bor Room Gorum Pala<br />Ravala ah<br />An Karanir <br />Gorah ah</span></span></span></span></p></td><td></td></tr></table><p>А Андуин вернулся домой. Штормград требовал к себе внимание, империя все так же должна была функционировать, несмотря на происходящие события. Но если с пришельцами из прошлого еще можно было совладать, то с демонами, что через портал проникали в их мир, нужно было что-то делать. Орда и Альянс собирают свои войска, Вариан и Вол’Джин лично ведут людей в атаку на Расколотый берег. А Андуин остается в столице, хранить покой мирных людей. И там же, среди залов, он узнает, что битва на берегу обернулась трагедией: погиб вождь Орды, сраженный ядовитым клинком; погиб и лидер Альянса, ринувшийся в гущу битвы против проклятого шамана. Все колокола звонили об одном - о смерти Вариана Ринна, о смерти яростного волка и храброго льва. И Андуин не мог поверить, что повторятся все то, что он уже переживал и на этот раз трон ему уже не так широк, а корона на голове в пору. Альянс приветствует нового короля, смотря на него с надеждой, что молодой лев отомстит за отца и всех погибших. И он принимает эту ношу, чувствуя этот груз, сильнее, чем камни, что когда-то переломали ему все кости. Андуин получает корону, народ, отцовский меч Шаламейн и долг, который нужно было выполнить. [float=right]<img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/Do4fWQD.gif" alt="https://i.imgur.com/Do4fWQD.gif" />[/float]Ему неимоверно тяжело и поддерживают его разве что король Гилнеаса Седогрив и тетушка Джайна, чье сердце стало жестоким, как и у отца когда-то. Андуин принимает новый пост, хороня своего отца, хотя, на самом деле, и хоронить-то нечего, от Вариана даже праха не осталось, а враги отчего-то решили, что юный лев легкая добыча. За свои первые месяцы правления его пытались убить… много раз. Андуин уже даже перестал этому удивляться. Но одно дело демоны, а другое те, кого он называл союзниками. Самое ужасное в этом было то, что жестокие речи Джайны оказались правдой. После смерти Вол’Джина новым вождем стала Сильвана Ветрокрылая, испытавшая боль как никто другой и от нее потерявшая всякое сострадание. Война с Ордой вспыхивает сухими ветками, горящим Мировым Древом, пылающим Тельдрассилом и слезами тысяч эльфов, что рассказывают о жестоком и вероломном нападении, от которого их лидеры пришли в неистовую ярость. Такое нельзя оставлять безнаказанным, в такие времена нужно действовать и Андуин берет в руки отцовский меч… и идет на войну. </p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:600px;background-color:#477e93"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Times New Roman"><span style="font-size: 12px"><span style="color: silver">— Отец, что же мне делать дальше?<br />— Выполнять свой долг.</span></span></span></span></p></td><td></td></tr></table><p>Когда-то Лордерон был убежищем для его отца, что бежал из горящего Штормграда, здесь Вариан рос, здесь же принц Артас отрубил голову своему отцу и отправился сжигать чумой родные земли. Именно здесь схлестнулись их войска и Альянс одержал победу.&#160; [float=left]<img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/6QMBHgW.gif" alt="https://i.imgur.com/6QMBHgW.gif" />[/float]А еще осознал, что взамен одного безумного вождя пришел другой и нет в Сильване ничего, кроме жажды смерти. А ведь Андуин думал, что она другая, что осталось в ней еще что-то человечное, но, по всей видимости, сердце королевы-банши вырезал Артас уже очень давно, а то что осталось… нет. Свет - он милосерден, он прощает и дает второй шанс. Но Андуин простой человек и сердце его сковывают человеческие тревоги и страхи. Он боится, что когда-нибудь душа его станет черной, как это было с Артасом, что она зачерствеет, как произошло с Джайной или же сгниет, как случилось с Гаррошем. Его называют молодым львом и добавляют, что для своих лет он необычайно мудр. У Андуина были прекрасные учителя, внутри него теплится Свет, что помогает лечить раны и вдохновлять солдат на битвы, а в руке отцовский меч. Он король Штормграда и лидер Альянса. И он будет править. </p><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">пример игры</div><blockquote><p>Андуин откинулся на спинку кресла, на котором сидел и тяжело вздохнул. Веки болели, в голове стоял нарастающий от каждого движения гул и перед глазами все плыло. Он с дикой мукой взглянул на стопку писем и прошений, что рухнули сегодня перед ним и уменьшаться явно не собирались. А из-за открытого окна слышен был шум, доносящийся до дворца — столица готовилась праздновать тыквовин, громкими хлопками фейерверков приветствуя день, когда мертвые стучались в двери живых.</p> <p> Мертвые…</p> <p> Король вздохнул еще раз, подняв голову к каменному потолку. Когда-то давно они вместе с отцом праздновали, пытаясь вырезать из несчастной тыквы что-то, хоть немного похожее на лицо, а потом объедались конфетами так, что болел живот. Отец постоянно говорил, что сладкое вредно, а потом сам же и съедал больше всего, чтобы после жаловаться на это, как на самое дичайшее похмелье. Андуин слабо улыбнулся, воспоминания тупым лезвием впились в сердце и принесли боль так и не утихшую, тоску, от которой спасения не было. И именно сейчас, сидя в пустом кабине, слушая, как медленно огонь пожирает сухие дрова, он ощущал себя как никогда одиноко, существом, в эти светлые праздничные времена, оставшимся по другую сторону. Он медленно провел пальцами по волосам, заправляя выбившиеся из хвоста пряди, Генн все ворчал, что пора уже волосы обрезать, но он даже для этого времени не находил, а старый волк слишком о многом бубнел над ухом, чтобы толком сосредоточиться. Юный король повел плечами, вновь скользнув взглядом в распахнутое окно, где на ночном небе распускались цветы фейверков, взметающих ввысь яркие столпы искр и раскрашивая небеса, полные звезд и сияющей красотой луны, спящей госпожи.</p> <p> Андуин поднялся со своего места, спина отдалась ноющей болью от частого сидения, да и сам он словно весь готов был развалиться, старые переломанные еще в Пандарии кости заныли, вытягивая с него жилы, но это нормально, к этой боли он даже сумел привыкнуть, лишь только поморщился, когда в очередной раз что-то в костях стрельнуло, а ведь монахи обещали, что тогда еще принц будет всю оставшуюся жизнь ощущать эту боль, ведь кости ломать — это тебе не палец уколоть. Особо ничего для него это не изменило, как показала практика, и жуткий свой характер он все никак не приструнил, наоборот, потакая ему, прямо как сейчас, натягивая серый и пыльный плащ, залатанный в нескольких местах, предварительно стянув сине-золотой камзол с королевскими нашивками. Когда-то давно Матиас Шоу пообещал, что все тайные ходы заложит кирпичом и поставит там калитки с замком, а к ним стражей, чтобы следили за ними и не позволяли Андуину так просто уходить из дворца. Чем младше он был, тем больше паники было, когда он пропадал, со временем мало что изменилось, разве что отец приставлял к нему все более и более массивных телохранителей, заканчивалось все тем, что по дворцу за ним ходило два дренея-паладина, выписанных лично Веленом, что не во все проходы помещались и бочком протискивались через двери в своих массивных доспехах. Но то было давно, когда он еще мог звать себя принцем, когда мог действительно пропасть и исчезнуть, заставив отца волноваться в очередной раз, когда все было так просто и не было забот…</p> <p> Узкий каменный ход вел в сад, а уже через него через узкую калитку в квартал дворфов, под огромные стрелы кранов, что перетаскивали тяжелые ящики с металлами и даже в эту ночь в горнилах не потухал огонь, просто сами работники были одеты пестро и ярко, разукрашенные под монстров и великих героев прошлого, со стоящей у входа корзинкой со сладостями, откуда можно было бы взять конфет. У каналов народа было еще больше, кто-то запускал бумажные фонарики, что красноватыми огоньками взвивались в небо, кто-то в расписных костюмах носился с мешками собранных и выклянченных конфет, кто-то пытался заверить, что видел настоящего всадника без головы, скачущего по Элвиннскому лесу, а сидящий на парапете пандарен громко вещал о важности вкусно перекусить.</p> <p> — Бегите презренные — гибель все ближе! Спасайте скорей стариков и детишек! Гремят над землей грозовые раскаты! Пощады не будет — настал час расплаты! — человек со светящейся тыквой на голове громко захохотал и понесся вперед, за ним увязалась целая толпа детей, хватающая его за плащ и кидающая в него конфеты с громким улюлюканием.</p> <p> Король улыбнулся, посильнее опустив капюшон. Даже не смотря на невзгоды, на все то, что происходило, народ продолжал радоваться каждому дню, каждой возможности вновь ощутить жизнь сполна, насытится ей, не смотря на происходящие события. У носа пронеслась чародейка верхом на метле и с диким ведьминским хохотом, кинув ему в руки бумажное яблоко, которое разорвалось цветными конфетти, заставив отплевываться от бумаги. Андуин кашлянул, пытаясь пережевать кусочки цветного картона, попавшие в рот и решая, что, наверное, центральные улицы для него все же слишком шумно, вновь заворачивая в переулок, где только ободранный черный кот догрызал украденную котлету. Запах жженого сахара и хмеля перестали бить в нос, вновь заставляя отвлечься на тяжелые мысли. Юный король с грустью подумал, что этот праздник для всех, только не для него и в этом, наверное, есть часть его королевской доли. Спрятав руки в карманы он медленно брел по улочкам родного города, не особо заботясь даже о том, что может наткнуться на работников ножа и топора, у которых выходных и праздников не бывает, но, кажется, последние пару лет сражений сделали его слишком самоуверенным, он сражался с такими существами, по сравнению с которыми обычные бандиты всего лишь шкодливые дети.</p> <p> И только когда ноги шаркнули по покрытой мхом каменной кладке, он осознал, что пришел в последнее место, куда следовало идти в поисках веселья — на кладбище. Смотритель заботливо расставил вырезанные в честь праздника тыквенные головы, зажег свечи и развесил бумажных привидений, придавая холодному месту немного уюта и принося праздника упокоенным здесь. Андуин мало посещал кладбище, ему было удивительно тоскливо здесь, но сегодня вечером именно сюда принесли его ноги, к большому могильному постаменту, с высеченным львом, увешанным свежими цветами.</p> <p> — Мама. — Андуин тихо вздохнул, откидывая капюшон назад и чувствуя, как осенний ветер забирается под плащ, садясь на основание одной из колон, что окружали место вечного отдыха последней штормградской королевы. О пришел сюда потому что… и сам не знал почему, просто ноги принесли в это время праздника и вечной свистопляски с его неоспоримым одиночеством.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 19:17:49 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=233#p233 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=232#p232 <p>Тир Фради был… немного не таким, каким он себе его представлял, но все-равно чертовски притягательным и манящим, так что кровь в жилах закипала от предвкушения чего-то грандиозного, остров был и правда огромным, что пешком, как ему сказали, придется потратить несколько дней к ряду, чтобы все обойти. А уж сколько там тайн и загадок, о которых он успел наслушаться, пока спаивал навтов в таверне, слушая одна за другой рассказы о странных животных и не менее удивительных островитянах, что управляют природой. Он почти пропустил свой рейс, если бы не Курт, распинавший его утром и сообщивший, что они опаздывают на этот чертов корабль и надо бы поторопиться, а то брат уплывет без своего легата, а тому придется ждать других кораблей, что отправятся на остров только через несколько месяцев. а это значило терпеть чумной и захламленный город еще некоторое время, наблюдая, как тот корчится в агонии и гниет от собственных миазмов, которые не выжечь огнем. Виктор постоянно говорил, что это им наказание, за что именно не уточнял, но Константин не был идиотом, прекрасно понимал и только кивал. Отец сокрушался, что приходится отсылать своего любимого сына (не Константина, его он удостоил разве что только взглядом и указом не испортить все) на далекий остров, его единственное спасение и надежда на нечто новое — на лекартво, которое они обязаны отыскать. Для отца младший сын словно и не существовал, а Константин не то чтобы и обижался, в его жизни было достаточно свободы, чтобы не казаться самому себе запертым и чего-то лишенным, а Курсийон не особо налегал на него, смирившись, что его молодой ученик куда как больше любит приключения, нежели долгие вечера с научными трудами в руках. Только Курт ворчал, хмурил брови и постоянно что-то бубнил себе под нос, но Курту платят достаточно, чтобы свое ворчание он изрекал только Константину, с которым возился с его отроческого возраста, не забывая напомнить, что без него, Курта, младшего сына наместника уже давно бы убили и прикопали где-нибудь в канаве.<br /> Новая Серена пахла свежеспиленной древесиной, мазутом, железом, в ней не витали миазмы болезни, заполняя все пространство, а доктора с птичьими клювами казались чем-то странным, не подходящим для подобного места, такого юного, полного надежд.<br /> — ...тин. Константин! — он вздрогнул на мгновение, отвлекаясь от рассматривая горизонта. Курт кивает куда-то в сторону, указывая на насупившегося и крайне недовольного капитана “это корабль, а не лодка” Васко. Беднягу списали на берег, чтобы шпионить и доносить все адмиралтейству навтов, но из капитана такой же шпион, как из Константина оперная дива, на его вытатуированном лице отражаются все эмоции, одна из них, самая главная, что ему крайне не нравится на суше, ему крайне не нравится в Новой Серене и ему уж тем более не нравится решать проблемы государства к нему абсолютно непричастного, бегая за младшим из сыновей князя.<br /> Орсэй только жмет плечами, что он поделает, сейчас, липнуть к навту только заработать еще парочку очков неодобрения в его глазах, пусть перебесится и успокоится, потом можно и поговорить нормально о том кто и куда попал. Да и без него дел было достаточно много — Курсион с ходу всучил константину целую охапку договоров, которые он должен прочитать перед тем, как отправится в свой первый путь на поклон Телеме и Альянсу. Виктор заперся у себя в кабинете и тоже не особо высовывался, пока целая толпа просителей у двери обивала пороги, а вокруг прыгала бывшая наместница и щебетала не переставая, вся такая волнующаяся, с придыханием заламывающая руки. Монетная стража явно решила провернуть какие-то свои делишки через снабжение содружества — неужели контрабанда? Причем пролюбленная контрабанда, если судить по тому, как активно они зазывали его в казармы на приватный разговор без лишних ушей. Еще и конфликты с островитянами, к которой, по сути, содружество дело не имело, но не могло оставаться в стороне. Сутки назад у главного здания оказалась принцесса одного из племен, активно призывающая на помощь против львов, что осаждают их деревню. Виктор часа два объяснял юной жительнице острова, почему не стоит поступать опрометчиво, а потом сказал, что Константин лично сходит с ней и удостоверится в том, о чем она говорит, после чего можно будет уже строить какие-нибудь планы на урегулирование конфликта. Удивительно, но она не обиделась на такие объяснения, хотя по сути ее фактически развернули и дали понять, что никакой армии им на помощь не поспешит, но она все-равно засела в его доме и отказывается покидать его, покуда Константин не соизволит сходить с ней деревню и поговорить с mal — вождем. Именно этим и стоило бы заняться в первую очередь, но перед этим распаковать вещи и подготовиться к путешествию, неизвестно, сколько займет у них путь и встретят ли они ночь в лесу, полном опасных существ. Одна только мысль об этом наводила… воодушевление.<br /> Константин шагал по улице, сапогами размазывая строительную грязь по невымощенной площади, натянув шляпу посильнее на уши, чтобы ветер не унес ее в свои собственные странствования и пытался в уме прикинуть предстоящую дорогу, стараясь не обращать внимание на огромную статую старшего Орсэя прямо посреди улицы. Даже не смотря на то, что принцесса будет провожать их до своего дома, не факт, что решит отвести обратно или что им не придется очень быстро уносить ноги, что тоже могло случиться. От мыслей отвлек недовольный островной диалект, казалось, что Сиора все же вышла из его поместья и первым делом решила поругаться с монетной стражей, но нет, это была еще одна островитянка, по всей видимости тоже решившая сунуться к наместнику.<br /> — Oi, — окликнул он, точно так же его окликал горе-торговец, пытающийся вести здесь дела, абсолютно не зная понятия денег и пытаясь вести обмен не зная многого. Девушка развернулась и Константин улыбнулся, снимая шляпу и склоняя голову в почтительном жесте, заодно пытаясь припомнить все то, что успел подчерпнуть из редких разговоров с принцессой. — Позвольте представиться: Константин Орсэй, я легат торгового содружества и брат нашего дорого наместника Виктора. Вы Mal клана? Позвольте узнать, какого именно? — вроде бы так назывались главы племен, их вожди. Он откашливается, махая стражникам рукой, чтобы они перестали топтаться рядом и мешать разговору. — Ваша подруга из красных копий приходила к нам сутки назад, сейчас она гостит в моем доме, может, вы ищите ее? Уверяю, с Сиорой все хорошо и она ждет только когда мы сможем собраться в длительное путешествие. — Он на миг задумывается, смотря на вязь зелени, распустившейся на щеке незнакомки, некоторые островитяне имели довольно странные отметки, росшие ветви, словно рога. Кажется, Сиора называла их и себя заодно on ol menaui, а их renaigse — чужаки. — Боюсь, что наш дорогой наместник не принимает сегодня, очень много работы и без просителей, но мы всегда можем договориться не так ли? Скажите, что привело вас в наш юный город?<br /> Курт позади тяжко вздохнул и вновь забурчал себе что-то под нос.[nick]Constantin d'Orsay[/nick][icon]https://i.imgur.com/qnvu4Ef.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 18:24:37 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=232#p232 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=229#p229 <p>Ненужный сын.<br /> Мысль, что отравляла его сознание точно так же, как малихор, долгие года, капля за каплей, черным ядом просачиваясь в кровь, пробегаясь по венам, до самого сердца где-то в груди, так что нестерпимая боль изнутри рвалась истошным воплем и раздирающим кашлем. Константин всегда был не_тем, кто должен был выжить — не_тем, кого все ожидали видеть, отец смотрел на него со смесью презрения и удивления, плескавшимися в этих слишком узнаваемых янтарных глазах, князю бы очень хотелось, чтобы Константин был не_его сыном, но их схожесть была слишком яркой, слишком явственной и с ней ничего нельзя было поделать. Константин смотрел на собственное отражение в зеркале, пытаясь стереть слезы с раскрасневшихся глаз, пока никто не увидел, ведь настоящий мужчина не должен лить слезы ни при каких обстоятельствах, и он тоже мечтал быть не_тем по кому все сокрушаются.<br /> Лучше бы он исчез.<br /> Думал двор, перешептываясь по углам, бросая острые колкие взгляды на юного и непокорного, скользя по нему языками, что иглами кололи в спину и он в ответ лишь елейно улыбался, позволяя им думать, что является тем самым идиотом, ведь так было намного легче, чем бороться в открытую, так было умнее, как говорил Курсийон, зачитывая отрывки из исторических справочниках о&#160; тех правителях, что оказались умней своих соперников.<br />&#160; Почему я должен исчезать?<br /> Вопрос крайне острый, который Константин постоянно задавал все тому же отражению. Почему за невежество и горе других вину должен нести он, словно крест на Голгофу тянуть, оставляя позади борозды и кровавые следы. С какой стати в его вине неспособность других сохранить лицо перед горем и требование его это самое лицо держать при любых обстоятельствах? Константин смотрит на лицо князя, вглядывается в эти полные презрения янтарные глаза и улыбается — как бы тебе не хотелось, я твой сын. Сколько бы раз князь не повторял обратного, а заветное желание не станет явью, ведь не стало же оно у Константина, что мечтал уйти отсюда как можно дальше — убежать, скрыться, стереть все следы своего существования в этом ядовитом спорами месте. И когда, казалось бы, жизнь наконец дала ему шанс, возможность, он в нее вцепился пальцами до поломанных ногтей и разодранных ладоней, только чтобы эту возможность у него отобрали так же жестоко.<br /> Константин сделал себя сам, нового, вывернутого наизнанку. В тот момент, когда кровавая ладонь соприкоснулась с теплым, покрытым мхом камнем, как он почувствовал, словно этот камень влажной губкой впитывает его кровь, призывая нечто иное. В тот самый момент когда Константин почувствовал оглушающее биение сердца земли, движение тектонических плит, медленное вороченье корней под землей, истошный крик бурлящей воды и нестройную песнь ветра — когда он понял, насколько слепым и глухим был до этого мгновения. Катасах умер раньше, чем ему можно было задать вопросов, а верховный король на них и вовсе не хотел отвечать, не желая признавать в Константине если не равного, то хотя бы того, кого звали on ol menawi. Константин готов был рассмеяться, он опять оказался не_тем и Винбарр словно воплощение лика его отца, который даже на этой далекой земле его не оставляет, продолжает вырывать ростки его решений, продиктованных желанием существовать отдельно от привычного долга. И если бы не ДеСарде, то все бы получилось, он бы опять превратился бы в ничто, коим был все прошлые года.<br /> — Все для тебя. — Он слабо улыбается, ощущая привкус земли на губах, ловя носом запах подпаленной травы и волос. Где-то там далеко окончательно проигрывали бой, кричали в какофонии ужаса, но упертые сами определили свою судьбу. Облачили ее в кровь и дым, слишком гордые, чтобы признать, что их победила сама земля этого острова, воспротивилась появлению чужаков, врывающихся в ее недра, выворачивающих ее внутренности. Им было плевать на наместника Орсэя, так почему ему не должно быть плевать на них? Константин ловит оседающее тело, корни взмывают вверх, словно руки, подхватывая и баюкая, словно змеи кольцами завиваясь в едином ритме.<br /> Этот бой окончен.</p> <p> Новая Серена пахла огнем и землей. Жители спешно покинули ее, сели на все находящиеся в порту навтовские корабли и уплыли к той могиле, из которой пытались выбраться. Жаль, на самом деле, он пытался дать им шанс на мирное существование, но они выбрали вместо этого непокорную смерть, такие же гордые, как и тот безумец, сидящий на своем гниющем троне по другую сторону холодного моря. Город принадлежит острову, вьются лозы вокруг столбов, выбивают стекла в домах, снимаю с петель двери. Животные дерут деревянные балки, точат о них когти и зубы, словно о любимые игрушки. Крепкие корни вьются вокруг медного памятника, нарастают на нем, словно мышцы на скелете в каком-нибудь анатомическом учебнике, скрывая полностью под собой вылитое надменное лицо, заменяя его угловатой, сгорбленной фигурой хранителя, точно такого же, какой напал на них в порту старой Серены, проломив обшивку корабля и выбравшись наружу. Изможденный, измученный, лишенный силы острова, одна из множества жертв, которые ничего не стоили и которые были слишком высоки.<br /> В пустом зале шаги отдаются эхом, черно-белая мозаика мрамора больше не начищена до блеска, на черно-серых разводах от земли и пепла проступают узоры подошв тех, кто в спешке покидал дворец наместника, не желая встречаться с возвращающимися в свои законные владения властителями. И хоть стены Новой Серены высоки, но всесильные хранители оказались выше, перешагивая камень и дерево, словно досадную преграду, продолжая выполнять свою основную функцию — защиту этих земель. И люди в ужасе и растерянности смотрели на огромных чудовищ, на корни, овитые мхом и плющом, среди которых проглядывали человеческие кости и земля, живая могила для тех, кто когда-то давно отдал себя всего этому острову. Что одним своим видом говорили о том, что либо приезжие учатся жить по их законам — либо отправляются умирать на свою отравленную гнилую землю обратно.<br /> Константин слышит чужие шаги — такие невозможно громкие в этой тишине — оборачивается на подошедшую ДеСарде, все так же слабо улыбаясь, позволяя себя рассматривать, касаться зеленых вен, выступающих из под зеленой кожи. Впервые он смотрел в зеркало и не видел себя дополнением к кому бы то ни было, став чудовищем, но обретя ту самую независимость, о которой всегда мечтал, вечное уродство не такая уж и большая цена за глоток свободы.<br /> — Я никуда не уйду. — Разве могло быть иначе. Константин проводит по чужим волосам, пальцами без перчаток зарываясь, в детстве он всегда дергал за эти пряди чтобы подразнить, кратко усмехается, губами касаясь покрывшегося испариной лба. — Как могу я уйти от той, с кем поклялся разделить эту силу и эту вечность?<br /> Он рукой обводит зал — покинутый в спешке, брошенные личные вещи, несколько книг рассыпались станицами по полу, огромное красное пятно, от которого нестерпимо пахнет винным духом. Константин ненавидел это место, его очередная золотая клетка с сияющими прутьями, сейчас была погнута и искорежена, зрелище, от которого тепло внутри разливается и заставляет улыбнуться, схватить чужие мозолистые пальцы и сжать их крепче, ощущая нестерпимое тепло.<br /> — Нам нужен новый дом, такой, что подойдет для настоящих богов. — Взгляд невольно падает на окно, там, около нового памятника из дерева и мха, двое тенланов упорно друг у друга перетягивали чей-то кожаный плащ, ворча и длинными хвостами по земле стуча от перевозбуждения. — Ты видела так много мест на этом острове, в отличие от меня, прибитого к этому стулу словно гвоздями, так что я подумал, что логичней будет оставить этот выбор тебе. Этот дворец, конечно, хорош, кровати тут мягкие и все такое, но окончательное решение принимаешь только ты, мо дорогая кузина.[nick]Constantin d'Orsay[/nick][icon]https://i.imgur.com/qnvu4Ef.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 18:23:40 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=229#p229 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=220#p220 <p>Сердце в волнении заходилось словно безумное. Орианна отдышаться пытается, будто все это время бежала без остановки от преследователей, да так вымоталась, что теперь не чувствовала силы ни в ногах, ни в руках. Она лежала рядом с Константином, прижимаясь к тому неосознанно, но было так тепло и приятно, что не хотелось уходить, и даже не смущала ни повозка, ни то тряпье, в которое они зарылись, ни запахи, из-за которых тошнило. Алкоголь мутил разум, заставляя делать то, что не сделал бы будучи в трезвом уме, думать о том, о чем не посмел бы никогда, говорить слова, которые Орианна всегда старательно выбирала в общении с окружающими. Чужой смех в сознании звоном отзывается, заглушая все другие звуки. Де Сарде смотрит на кузена завороженно, не помня, когда в последний раз она видела его таким довольным, счастливым, когда бы он так заливисто смеялся, а не сидел смурной, уставившись на дно бутылки. Тепло в груди разливается нежностью, заражая и саму Орианну такой же радостью и спокойствием. Девушка тянется вперед, помогая Константину поправить прическу, ворот его камзола, смахнув с плеча какую-то пыль, которая с брезента успела осыпаться.<br /> — А если не от скуки, то упав с крыши, — это воспоминание всегда настолько свежо в сознании, словно это произошло буквально вчера. Как Орианна и Константин, будучи еще совсем юными, лазали по крышам, как ноги порой скользили по черепице, как дети представляли, что могут оттолкнуться и полететь, оставив этот мир далеко внизу, почувствовать тот самый желанный ветер свободы. Но взлететь у них не получилось, а жизнь Константина и вовсе в тот день чуть не оборвалась. Орианна помнит страх в его глазах, свою панику, волнение, как она крепко держала чужую руку. И откуда у нее, совсем маленькой девочки, столько сил взялось? Де Сарде помнит, как заплакала от радости и страха, как обнимала кузена, целовала его щеки, лоб, прижимая Константина к себе, держала за руку на тот случай, если он решит снова убежать вперед, просила больше так никогда не делать. И вот прошли годы, и Константин научился сводить счеты с жизнью медленно и изощренно, утопая в алкоголе и собственной печали, отдаваясь в объятия меланхолии из которой, казалось, ему все сложнее было выбираться без посторонней помощи. Орианна тянется вперед, ухватив кузена за рукав, словно тот старый страх снова ею овладел, что Константин упадет, пропадет, исчезнет бесследно. Де Сарде улыбается ему немного нервно, натянуто. Алкоголь заставлял не быть той собранной Орианной, которая умела подбирать слова, контролировала свои эмоции, хорошо двигалась. Из Де Сарде словно вытащили на всеобщее обозрение то, что она так заботливо прятала — необъяснимое волнение за чужую жизнь, страх остаться одной, тоска по чужой любви и заботе. <br /> — Да, уже довольно позднее время. Спать хочется, — Орианна зевает широко, пытаясь прикрыть рот ладонью. Усталость навалилась на плечи неожиданно, заставляя желать прилечь прямо в этой повозке обратно, зарывшись в тряпье, хотя своя постель была куда как приятнее и мягче, и пахла не так мерзко. Де Сарде подумала о том, что было бы неплохо принять ванну горячую, расслабиться наконец, потому что за весь этот день отдохнуть ей так и не удалось. <br /> — Перестань, — Орианна тянется к Константину, коснувшись его щеки, поглаживая ту. — Никогда не говори так. Ты не бесполезен, — голос на удивление стал трезвее и тверже, и прежняя улыбка стерлась с лица, оставив вместо себя излишнюю серьезность. Де Сарде чувствовала необъяснимую злость на судьбу Константина, на его отца и мать, на то, что те не в состоянии сказать сыну и одного доброго слова, но ведь он заслуживал их сотни. — Идем отсюда, та троица может вернуться.<br /> Орианна ведет кузена от порта подальше, темными переулками в сторону дворца, зная эти улицы наизусть, помня, какие из них перекрыты, а в какие лучше не заходить, потому что непременно встретишь желающего отправить тебя на тот свет, зная, где уже зажгли фонари, а где они давно уж погасли, потому что люди видели свои сны, лежа в постели. Орианна никогда не любила этот город, пусть он и был лучше других, имея выход к морю, что позволяло налаживать торговые отношения с другими государствами. Но Серена никогда не славилась своей красотой, люди здесь никогда не были шибко добрее, да и все эти торговые отношения — лишь маскарад, где люди натягивали вместо масок лживые улыбки, от которых с годами тошнило все больше и больше. Де Сарде росла в этой обстановке, там, где должен был быть сам Константин, в этом океане лживых слов и поклонов, обещаний, что никогда не выполняли, предательств, когда каждый готов был воткнуть нож в спину в любую секунду. Князь Орсэй чувствовал себя во всем этом превосходно, то была его стихия, Орианне приходилось быть лишь послушной племянницей, не обделенной талантами, безусловно, но не особо старающейся задержаться в этом обществе как можно дольше. Хотелось увести Константина от всего этого как можно дальше, познать, что значит жизнь без лжи и притворства, вдохнуть полной грудью, которую не сжимает невидимая хватка, не давая действовать так, как хочется тебе. Орианна видела их с Константином птицами в маленькой клетке, бьющими крыльями, желающими вырваться за эти прутья, что сдерживали. И если Орианне позволяли хотя бы немного полетать, то Константин постоянно сидел в одиночестве, оставаясь один на один с собой и дурными мыслями. Кто знал, сколько их успело накопиться в его голове за все то время, что Де Сарде не было рядом?<br /> — Отсюда уже видно дворец, — Орианна все это время не выпускала руки Константина, желая восполнить все то время, что они были порознь. Странное чувство теплилось в груди Де Сарде — желание чувствовать тепло кузена, его участие в собственной жизни, слышать его голос, любоваться улыбкой. Тот звонкий смех у причала снова отзывается чем-то приятным в сознании, заставляя и саму Орианну улыбаться. Она оборачивается к Константину, чувствуя, что не хочет возвращаться в тот дом, где они снова будут порознь, что хочет побыть еще немного вот так наедине с братом, подальше от чужих глаз, поговорить о том, что накопилось на душе, узнать, чем живет Константин и что чувствует, чего он хочет, ведь до самой Орианны долетают лишь отголоски этой самой жизни, пока она извечно расхаживает по поручениям князя. Сколько у них с Константином было вот таких вечеров и ночей, когда они могли наконец расслабиться и просто побыть снова вместе, как в детстве? Наверное, можно было сосчитать по пальцам одной руки.<br /> — Я знаю, ты не хочешь возвращаться. Я, признаться, тоже, но не на улице ведь спать, — Орианна пытается улыбнуться ободряюще, коснувшись плеча кузена, похлопав по тому. — Однажды у тебя все получится, ты сможешь вырваться из этого города и стать тем, кем пожелаешь. Подальше от слов отца и его ожиданий. Только, пожалуйста, не думай, что ты чего-то не достоин только потому, что так считает князь. Я не он и, может, мои слова для тебя прозвучат сейчас не так убедительно, но ты замечательный и не заслуживаешь такого отношения. У тебя масса достоинств, просто князь не хочет их видеть. И нет, я сейчас так говорю не потому, что во мне стакан того мерзкого пива, Боже, или что это было, — Орианна улыбается широко, посмеиваясь, желая как-то разрядить эту обстановку, лишь бы не видеть грусти на лице кузена. Девушка подходит ближе, обнимая брата, прикрывая глаза, пряча лицо в складках его камзола. — Больше не позволяй мне напиваться. Я себя как-то странно чувствую в такие моменты. Как будто говорю то, что не должна была бы говорить и думаю о том, чего в голове быть не должно. И в драки лезу, — Орианна снова смотрит виновато, криво улыбнувшись. Только бы еще хотя бы минуту постоять вот так, рядом с кузеном, подальше от чужих глаз.[nick]Orianna De Sardet[/nick][icon]https://i.imgur.com/zfzbXW2.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 18:21:24 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=220#p220 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=210#p210 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="http://upforme.ru/uploads/0019/e7/78/1867/938496.png" alt="http://upforme.ru/uploads/0019/e7/78/1867/938496.png" /><br /><span style="font-size: 10px"><strong>прототип:</strong> robert pattinson;</span></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:85px"></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><strong><span style="font-size: 16px">constantin d'orsay</span></strong> <span style="font-size: 12px">[константин орсэй]</span><br />— greedfall —</span></p><hr /><p>Бог, которого вы все заслужили, часть острова, часть земли, корни проросли глубоко, они на лице и руках вьются короной, распускаются листвой. Больше не наместник, больше не часть прогрессивного общества, больше не нелюбимый сын нелюбимого отца, но куда как свободней и счастливей. После золота и шелковых подушек трава и камни кажутся слишком мягкими и теплыми. Он слишком долго был несчастен и не знает, как это, сделаться счастливым. Вместо этого он сделает счастливой <strong>её</strong>. И вырежет тех, кто попытается это оспорить.&#160; </p><hr /></td><td style="width:85px"></td></tr></table><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">пример игры</div><blockquote><p>Въедливый запах алкоголя и чего-то кислого, в носоглотку забивающего, перемешивается с удушливым ароматом цветов, розы и магнолии, рвотные позывы вызывая. У Константина нюх всегда хороший был, даже слишком, &quot;аристократический&quot; — как любят выражаться, когда знатные дамы и господа надушенными платочками нос закрывают и претворяются, словно эти запахи ранят их чувство прекрасного посильнее пинка под задницу. Он же головой только ведет, а может его уже просто мутит достаточно от этого разбавленного пива, в которое доливают браги, чтобы в голову сильнее било и чтобы народ еще заказывал. Окружающие заняты своим — окружающим на него наплевать — это знание душу греет достаточно хорошо, среди рабочих и толпы навтов, что на следующее утро отчалят на своих кораблях, среди тех, чья жизнь крутится вокруг чего-то мимолетного, но такого приземистого, он растворяется, становится ничем, без взглядов оценивающих каждый шаг и слово, без возможности претворяться тем, кем не является.<br />Рядом оказывается официанта, подперев голову кулаком она начинает о чем-то щебетать, о чем точно и сказать нельзя — в этой какофонии все звуки смешиваются, а алкоголь не способствует более ясному пониманию происходящего. Сегодня Константина одолевает хандра, а может, усталость. А может, как многие опасаются, он уже болен малихором и черная как гуталин кровь уже с трудом проталкивается по венам, пока сам он задыхается, уже в гробу, но пока еще не осознал этого. Его похоронят помпезно и с почестями, запрут в склепе, вместе с остальными Орсеями, что не дожили до этого дня и забудут, так что только в каком-нибудь темном углу и останется его портрет и только. От таких мыслей становится еще более тоскливо, они весь разум заполоняют.<br />Знакомый голос заставляет приоткрыть один глаз, кузина нависла над официанткой и втолковывает ей что-то, как обычно растягивая сладкие речи. Однажды кто-то из придворных сказал, что родись она принцессой вместо Константина, то его отец был бы намного счастливей. Он даже в этом не сомневается, в отличие от него, кузина умела производить на людей впечатление, даже если была одета далеко не в яркие наряды двора.<br />— Просто.... думаю. — Константин грустно смотрит на опустевший стакан, на дне которого плескается грязный осадок. Он и сам понять не может, о чем же думал, мысли словно блохи на сковородке скакали, от чего-то неимоверно важного, до чего-то крайне незначительного. Горло сжала тошнота, но он все же поднял голову, улыбаясь Де Сарде хотя бы так. — Я извинюсь перед тетей, обещаю. И перед Куртом... хотя перед ним бесполезно.<br />Иногда казалось, что их учитель по фехтованию был скалой, такой же твердой, непоколебимой и абсолютно бесчувственной, а иногда в нем просыпалась квохчущая над цыплятами курица и он начинал кружить над ними, недовольно ворча, что за это ему не платят. Когда он был более юным, то это даже казалось очаровательным, чужое беспокойство о нем, пусть даже от людей, которые по сути своей, ему никто, согревало. И ради мимолетного участия он готов был прощать многое... пришлось несколько раз обжечься, чтобы научить себя так легко не доверять другим, а улыбки и тревожно-обеспокоенный взгляд, который участливо кидали, не принимать за чистую монету. Словно на извечном маскараде, за очередной маской дружелюбия рассмотреть нечто настоящее.<br />— Еще несколько улиц перекрыли. — Константин внимательно смотрит на кузину, пытаясь понять, волнует ли ее это или нет — жизни других, тех, кто сейчас в этой таверне собрался и за ее стенами, те, кто может так легко исчезнуть и быть спаленными в мешках у канала, чтобы не распространять заразу. В последние дни ему снится один и тот же сон: малихор внутри него, он пожирает изнутри, медленно убивает, лишает его нюха, обоняния, зрения, в конце осязания и он остается один в темноте, наедине с болью. Только он и его собственная боль... — Не помогают ни хикметские лекарства, ни телемские молитвы, куда не пойдешь — везде одно и то же. Народ страдает, неважно, бедный или богатый, а сильные мира сего не могут ничего сделать. Тебе не кажется это... показательным? — сын князя слабо улыбается, взмахивая рукой и отклоняясь на стуле назад еще сильней, так что ножки жалобно заскрипели. — Отец всегда учил нас, что мы лучше остальных, что мы родились такими и по праву нашей крови должны быть достойней любого другого, но на деле... когда сила, настоящая сила, вторгается в нашу жизнь, все эти важные и достойные дрожат, словно испуганные дети.<br />Возвращается официантка, держа в руках две кружки с местным фирменным пивом, от запаха которого где-то в желудке начинает медленно скручиваться ком, грозящийся вырваться наружу. Константин мило ей улыбается, протягивая деньги, намного больше, чем положено, таким образом давая понять, что на этом их милые беседы закончены. Девушка недовольно надувает губы, впрочем, ничего не говорит, скользнув взглядом по его кузине и уходя в поисках других приключений с другими завсегдатаями. Константин знает, о чем она подумала, многие распускают сплетни и похуже.<br />&#160; — У меня сегодня достаточно грустное настроение для подобных развлечений, если ты не заметила.&#160; — Он вновь все внимание возвращает на Де Сарде. — Я не хочу сейчас возвращаться во дворец, прямо чувствую, что сделаю что-то.... не так. Давай лучше посидим тут, только ты и я. Как когда-то давно... помнишь?<br />Эти воспоминания словно не его — чужие, отголоски разума, что еще надеялся если не на счастливый конец, то хотя бы на что-то спокойное. На мир, в котором для него найдется место, где он не будет ненужной деталью огромного механизма по сути своей не делающей ничего путного для общего блага.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 18:17:01 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=210#p210 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=209#p209 <p>Больничная палата давила на меня своими стерильными стенами, выкрашенными в бело-сероватый цвет, обшитый металлом, как и большая часть тех маленьких вагонеток-домов, которые ютились друг к другу в пещерах Россыпи. Просто в лазарете цвет этот приобретал оттенок воистину болезненный, заставляющий глаза невольно слезиться, жмурится до рези, так что где-то в подкорке отзывается боль.<br />&#160; &#160;Я тут бесполезна.<br /> В голове эта мысль кажется самой страшной, самой жуткой, тот самый кошмар, от которого внутри все холодеет. Стать кем-то, кто ничего не может, лишь только со стороны смотреть на то, как по синему небу плывут корабли, направляясь в очередной бой, без возможности предугадать, сколько из них вернется на аэродром целыми, сколько смогут вновь подняться в воздух и спасти пилотов. А что останутся обломками где-то на земле, рассыпавшейся на мелкие детали игрушкой, черной от копоти, могилой, раскаленной до красна, плавя кожу и кости в импровизированном погребальном костре.<br /> Настоящий герой не думает о себе — так было в бабушкиных историях — настоящий герой самопожертвование ставит превыше всего, страх смерти для него чувство исключительно тривиальное, низкое, не предстало истинному герою бояться лика в черном балахоне и с косой наперевес. Вот только я видела этот образ и он и правда оказался ужасающим, до морозного холода в груди, заставляющего дыхание остановится, а каждый последующий удар сердца все медленнее звучит, глуше, отбивается где-то очень глубоко. Кем бы я не была, но уж точно не тем самым бесстрашным героем, трусом, куда как больше, тем, кто в панике пытается сдать назад и за это одновременно нестерпимо стыдно, но и так правильно. Желание жить бьется у висков, вбивается в черепную коробку, еще один вздох на этой земле стоит куда как больше целых опусов о храбром самопожертвовании, ощущение очередного дня, сквозь который можно пройти, кажется самым дорогим подарком, нежели всякая славная песнь через века.<br />&#160; — Он будет орать? Хотя ладно, чего это я.&#160; — Конечно он будет орать, размахивать руками, припадая на свою трость, которую так сильно ненавидел, но с которой приходилось ходить, ведь Кобб не молодеет и старая рана отзывается все сильнее в поврежденных суставах, напоминая то, чего стоит истинное геройство и настоящее, неподдельное желание существовать дальше, даже если не ради себя, но ради других. Кобб никогда не говорил им о долге настоящего пилота сил Непокорных, не расписывал о геройских подвигах. Он никогда не врал нам, что казалось воистину чем-то странным, когда со всех сторон вокруг тебя кричат о геройском подвиге, о великой жертве, о том, что всякому пилоту честь отдать жизнь за тех, кто надеется на них на Россыпи, слышать недовольное ворчание, подобное этому, казалось чем-то странным, словами сумасшедшего, словами труса... и мне все еще стыдно, что я сказала это Коббу, обвинила его в человечности, как в чем-то постыдном.<br /> Чужая горячая рука успокаивает, шероховатая, что удивительно, мне всегда казалось, что Йорген белоручка, коих еще поискать стоит, ничего толком своими руками не делал, да и зачем, если вокруг вертится столько желающих выслужится перед его отцом. Его мир от моего далеко, глубже на несколько футов, там, где скоростные лифты утягивают сильных мира сего на более безопасное расстояние, где пещеры шире, народа в них меньше и воздуха побольше. Где лампы внутреннего накаливания не отдают красным светом от заводских цехов, тонкие перегородки не освобождают от знания последних новостей у соседей, их слов, где поднимаются на октаву выше, даже если не желаешь слушать, где по настоящему себе свободным кажешься лишь только пересекая городские стены и углубляясь куда-то ниже, где полностью камень все скрывает. Россыпь полна пещер и, как уже удалось мне убедиться, пещеры эти полны тайн и загадок чуть ли не сильнее, чем те платформы, которые закрывают небо и не дают противнику провести масштабную атаку.<br />&#160; — Да, конечно... передавай им привет. Пусть Недд и Артуро не сильно зазнаются, пока я тут лежу и не сильно бесят девочек. — Я пытаюсь улыбнуться, но как-то странно губы кривятся, когда пальцы выскальзывают из моих, пустота кажется чем-то неправильным, опустошающим. Хочется саму себя назвать тупой идиоткой, и правда, не может же он просидеть тут весь день просто потому что тебе этого так сильно захотелось. Чувство тупого собственничества ни к чему хорошему не приведет и уж точно мыслями не уведет в правильное русло. Приходится прикрыть глаза, растворить образ беспокоящегося Йоргена, его темных глаз, смотрящих в самое нутро, от которых электрических ток проходит по мышцам, бьет по нервным окончаниям теплом и ощущением правильности, ощущением, словно он обязан быть рядом. Мои желания оканчиваются там, где долг связывает по рукам и ногам, напоминая, что в первую очередь я подчиненная, пилот, номер десять в этом списке, а уж только потом все остальное, сама села в то самое кресло, сама себе выдала этот номер, словно желала быть истинным аутсайдером, как и завещали мне с того самого момента, когда в небе взорвались первые столпы искр битвы. Будь хорошим подчиненным, Спенса, это единственное, что мне остается делать, знай свое место, там, в строю, вместе со всеми, четко выполняя приказы, ведь в этом мире быть одному — это себя тут же мертвым объявить, без этих людей, без этой команды, я никто, всего-лишь глупая самоуверенная девчонка, не желающая принимать поражение, даже уже давно поваленная на землю.<br />&#160; — Йорген...&#160; — молить его остаться кажется таким низким, таким мелочным, просить пренебречь всем остальным во славу секундного порыва и я вновь стараюсь улыбнуться, возможно даже не так болезненно, как раньше.&#160; — Заходи еще... если появится время.<br /> Если я раньше не вскочу с этой кровати, если не попытаюсь на затекших ногах выйти отсюда, если меня не стошнит раньше от этих стерильно-белых стен, от которых так легко соскабливать красную кровь и желтую гниль. Точно так же, как легко соскаблить и всю оставшуюся жизнь, росчерком одного приказа перечеркнуть все мое будущее. Кто я такая без полетов, без стремления в небеса, прибитая к земле канализационная крыса, на которую смотрят с презрением, мелкая ни на что не годная, никому толком не сдавшаяся кроме таких же упрямцев как моя живущая в иллюзиях мать или давно ослепшая бабушка, возможно еще Тор, но у Тора своя жизнь и портить ее своим существованием кажется до ужаса неправильно. Остается лишь только это щемящее одиночество. Заслуженное.[nick]Spensa Nightshade[/nick][icon]https://i.imgur.com/66LQTdW.png[/icon]</p> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 18:15:23 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=209#p209 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=201#p201 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/AK4HwdC.gif" alt="https://i.imgur.com/AK4HwdC.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/8kfnJoy.gif" alt="https://i.imgur.com/8kfnJoy.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/4SU5Iko.gif" alt="https://i.imgur.com/4SU5Iko.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/soDRWhI.gif" alt="https://i.imgur.com/soDRWhI.gif" /><br /><span style="font-size: 10px"><strong>прототип:</strong> jessica barden or cho eshe naidu;</span></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:85px"></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><strong><span style="font-size: 16px">spensa nightshade</span></strong> <span style="font-size: 12px">[спенса найтшейд]</span><br />— skyward —</span></p><hr /><p>Небо-10 позывной &quot;Юла&quot;, дочь труса [хуже - предателя], побирушка по пещерам, silent rebellion, чокнутая агрессивная коротышка, любительница вырвать карбюратор из чужой тачки и утащить в свою пещеру; большую часть времени пытается убиться в небе под комментарии собственного корабля; социализация &lt; 0, умение вести конструктивный диалог &lt; 0, impuls motivation &gt; 100; портит хороших мальчиков своим существованием. </p><hr /></td><td style="width:85px"></td></tr></table><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">пример игры</div><blockquote><p>Сквозняк гулял по вздувшемуся паркету, который клали, кажется, еще до зарождения мезозоя, не иначе судя по его состоянию, холодил ноги, заставляя поджимать сильнее, вздрагивая и прислушиваясь к тому, что за окном было, из под деревянной рамы, заклеенной скотчем, чтобы не дуло, проглядывали очертания улицы, на которой уже фонари стали зажигаться, а под окнами первые гуляки громко кричали. Доносились звуки кларнета с этажа выше, как раз через вентиляцию можно было услышать, как первокурсники мучили музыкальный инструмент или просто кого-то пытали этими адскими звуками, избрав кларнет вместо паяльника, продолжалось это до того момента, покуда в вентиляции не громыхнул низкий голос их коменданта, объясняющего, где окажется музыкальный инструмент, если его немедленно не складируют как можно дальше и как можно дольше не будут доставать. Кто-то с нижнего этажа зааплодировал.<br /> К вечеру их корпус жил и гудел, словно улей,&#160; в который с размаху швырнули камнем, за дверью были слышны топот и переговоры, постоянное движение и хлопанье дверьми, звуки работающего душа и гудящих труб, единственное, что отапливало эту комнатушку; кто-то ломился в туалет, кто-то громко кричал на весь коридор по поводу того, у кого совести нет, брать чужую заварку, он слышал звуки молотка — ребята с архитектурного натягивали холст на планшет, главное чтобы к нему не пришли с просьбой помочь — в черчении Андуин всегда был максимально плох.<br /> Он убрал выпавшие из хвоста волосы, что упорно лезли и не давали рассмотреть сияющий в полутьме экран и вновь погрузился в нескончаемый хоровод строчек, состоящих из перечня научных терминов, которые должны были забить как можно большее пространство и набрать приемлемое количество символов для сдачи. Телефон беззвучно мигнул, еще одно сообщение пришло, он уже давно их не читал, нет времени брать новые работы, ему бы со старыми разделаться хотя бы к концу этой недели, еще ведь даже за свои собственные не брался. Седогрив, конечно, по какой-то причине вывел его в разряд своих &quot;любимчиков&quot; и сделает поблажку, но тот же Малфурион такой же любви к студенту не особо разделял, на самом деле, Андуин вообще не мог сказать, выделяет ли он хоть кого-то из всего потока, их профессор выглядит так, словно прямо посреди лекции готов впасть в медвежью спячку. Андуин потер уставшие глаза.<br /> Ему бы тоже сна не помешало.<br /> Поколотив ложкой по краям замызганной чашки он понял две вещи: чай давно остыл и, что куда как ужасней, закончился. Опять. Это была пятая кружка, а значит, сейчас было что-то около девяти вечера. В последнее время он питался исключительно чаем, хотя, казалось бы, на карте уже вполне достаточно, чтобы сходить и купить хотя бы сосисок по скидке, но одна только мысль, что он выйдет на улицу, туда, где гололед перемешался с солью и песком, на мороз, на котором его когда-то сломанные кости вновь заноют и вострубят о возвращении туда, где температура хотя бы близка к приемлемой. Конечно ему говорили, что кости теперь будут болеть всю его жизнь — это ему расплата, за то, что сунулся туда, куда не следует, за то что заступился за тех, мимо кого вообще должен был пройти и не поглядеть от греха подальше. О чем он думал, когда шел наперекор целой банде отморозков на окраине? Что-то вроде такого спрашивал у него отец, боясь коснуться даже пальцев, сидя у больничной койки, пока тетя металась по палате и шипела, что всех этих урок попересажает, будут знать, как толпой на одного накидываться. Воспоминания отозвались в голове, по позвоночнику прошлись и дальше к костям...<br /> Нужно налить себе еще чаю.<br /> Дверь протяжно скрипнула и послышались шаркающие звуки, Андуин недовольно посмотрел на грязные разводы на полу, которые там и останутся, если он сам тряпку не возьмет и сам же не вытрет все это. Возможно он бы и высказал соседке что-то по поводу того, что чистоту надо соблюдать, они в этой комнате оба живут и оба ответственны, но упавший на стол пакет, от которого веяло выпечкой, быстро усмирил гнев, заставив зарыться в бумаге и вытаскивая один из пончиков, зажевывая им усталость и недостаток серотонина.<br /> — Не надо было при всех говорить, что видела, как Лиам под ручку с каким-то парнем шел. — Выдавил из себя Андуин, пытаясь попутно пережевать тесто и проглотить. Желудок как-то странно урчал, осознав, что в него закинули еду, жалобно скулил от внезапно поступившего сахара. Увы, о том, чтобы надеяться на то, что его соседка будет держать рот закрытым когда надо, не могло быть и речи, сам-то он с этим давно смирился, а вот в деканате так не считали. — Ты к куратору ходила? Он вроде должен был уже из запоя выйти, спросила бы что там с отчислениями, долгов-то за прошлый семестр у тебя не было. Кстати не за что.<br /> Андуин задумчиво поскреб покрывшуюся щетиной щеку, пытаясь сделать вид, что словно девтсвенница на первой в своей жизни вечеринке намеков не понимает. Он прекрасно знал, что Сильвана на его шее с этим сидит еще с самого первого курса, когда он дал слабину, хотел казаться хорошим, да и вообще дружбу со всеми водить. За эти несколько лет войны против шумных соседей, воров пельменей из холодильника и постоянных недосыпов он понял только то, что друзья не те, с кем ты мил, а те, кто с тобой продолжает общаться, даже если ты несколько недель пытался претвориться трупом и не писал им.<br /> — А платить ты мне чем собираешься? — он демонстративно пошевелил пальцами той руки, в которой до этого еще находились остатки пончика. Выпечка, это, конечно, хорошо, но ведь нельзя получить что-то просто так, за красивые глаза, это первое, что он осознал, когда принялся сам свою жизнь строить, пока над ним не висит высокая фигура отца. — И с дипломом что? Их я писать никому не буду уж точно, со своим бы расправиться, меня Велен к себе загреб и не отпустит уж точно.<br /> За дверью слышался топот и громкий крик, кто-то очень ярко и чувственно выяснял отношения посреди коридора и весь этаж слышал кто с кем спал и кого с кем видели. Андуин поморщился, надо бы выйти и попросить их заткнуться, хотя его сейчас свой личный скандал ждал, других ему не надо было.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Godfather) Sat, 05 Mar 2022 18:11:21 +0300 http://probba11.rusff.me/viewtopic.php?pid=201#p201